– Как здоровье бабушки? – спросила одна из них.
– Хорошо, – ответила Тоска. – В порядке.
– А это кто? – бабушка указала на меня. – Жених, что ли?
Тоска покраснела.
– Это мой друг, – сказала она. – Мы с ним в секцию вместе ходим.
– Хорошо-то как бабке Наде теперь, не скучно, – порадовалась одна бабулька.
– Чего уж не скучно! – возразила другая. – Два плетня и три забора. Вот раньше да, весело было у нас! Гармошки играют, квас яблочный…
Бабушки загрустили, вспоминая старые добрые времена. Потом посмотрели на дом бабы Оли.
– А у Ольки смотреть не на что, у нее все иконы картонные, – сказала первая.
– Это она слух пустила, чтобы ей все завидовали, – сообщила вторая.
– Да вы не расстраивайтесь, она злая, потому что у нее коза в последнее время плохо доится, – добавила первая. – Боится коза волка страшного, лягается, бодучится, вот и не доится.
И они обе многозначительно переглянулись.
Тоска, понизив голос, спросила:
– К ней тоже оборотень заходил?
– Заходил, – сказала вторая бабушка. – Заходил, кость дробил, зубом в дверь долбил…
– Оля рассказывала мне, что он за ее козой приходил, хотел украсть, – перебила вполголоса наша первая собеседница. – В лес утащить, шкуру стащить…
– А как он выглядел, она не рассказывала? – Тоска изобразила на лице испуг и жгучую заинтересованность.
– Весь черный, волосатый, глаза горят, изо рта пар валит, огонь брызжет. Зашел в комнату, говорит: отдавай козу, коли жизнь дорога! Потом на лампадку посмотрел, вскрикнул и выбежал. Так нам Олька рассказала.
– Ты, Антонина, скажи своим родителям, пусть они бабушку на время к себе заберут, – посоветовала первая бабушка. – А я, наверное, к сестре поеду, пережду у нее.
– А я в церковь ходила, святой воды принесла, все углы окропила. Глядишь, к нам и не сунется, – добавила вторая. – Но все равно тоже в город поеду.
Больше говорить нам было не о чем, и мы распрощались.
Тоска нашла в своем блокнотике страничку, которую с такой гордостью показывала мне, и добавила одно слово: «проверить».
– Интересно, завтра утром бабка Оля поведет свою козу на пастбище? – спросила Тоска.
– Думаю, что да, – ответил я.
– Тогда можно будет к ней в дом пробраться и проверить, какие там иконы – старинные или новые. Ты случайно в иконах не сечешь?
– Само собой, – сказал я, хотя на самом деле в иконах не разбирался вовсе. – Только вот… Только вот если эта бабка Оля дверь на замок закроет?
– А даже если и закроет. Простым гвоздиком отопрем. Ты, кажется, по таким делам мастер, – успокоила меня Тоска.
– Куда тут еще можно сходить, пока не стемнело? – поинтересовался я.
– Сейчас подумаю, – и Тоска принялась листать свой блокнотик.
Надо потом будет у нее этот блокнотик потихоньку стянуть – там наверняка есть много интересного.
Я огляделся – мы снова оказались рядом с совхозным садом, только с противоположной стороны.
– Послушай, Тонь, а что это за крыша там виднеется? – и я указал правой рукой в сторону…
Тоска оторвалась от блокнота.
– Не знаю, амбар вроде бы какой-то заброшенный. Он всегда был. Раньше бабушки говорили, что там бабай живет.
– Бабай? – спросил я.
– Угу. Бабай.
– На каком-то языке, точно не помню, но «бабай» – это, кажется, «дедушка». Может, там какой-то дедушка жил? А потом…
– Давай обойдемся без историй про то, как этот дедушка разочаровался в жизни и повесился на сеновале? – пресекла мои фантазии Тоска.
– Обойдемся так обойдемся. Но все равно сходить туда надо. Посмотреть, как да что. Мало ли. А вдруг там…
– Пойдем, – согласилась Тоска. – Все равно наше расследование пока зашло в тупик.
Я покачал головой:
– Это ты зря. Никакого тупика пока нет. Есть сбор информации. Это самая важная часть любого расследования. И вообще, мы должны осмотреть все, что нам будет доступно. Если тут была бы старая баня, мы осмотрели бы старую баню, руины… А если там улики какие-нибудь найдутся или оборотень там живет?
– Тут неподалеку барская усадьба, – напомнила Тоска. – Кстати.
– Отлично, – сказал я. – Ее мы осмотрим завтра. А сегодня руины амбара, вернее, сам амбар.
Тоска пожала плечами, закрыла свой блокнотик и спрятала его в карман.
– Пошли, – сказала она. – К амбару.
Амбар представлял собой ветхое кривое строение. Ветхий амбар. Посеревшие от дождя, времени и солнца доски. Вот бы поджечь его, классный костерчик получился бы. Мегапионерский костер.
Возможно, когда-то в амбаре что-то и хранили, но сейчас он годился только под снос. Под сжог.
– Ничего не замечаешь? – спросил я, когда мы подошли к воротам.
– Ничего.
– Смотри, – я указал пальцем.
Тоска пригляделась.
– Действительно, – сказала она. – А я и не заметила. Амбар старый, а на дороге вся трава примята.
– Точно. В тебе, радость моя, медленно просыпается доктор Ватсон.
– А ты, значит, Шерлок Холмс? Скромненько.
– Что внутри, не знаешь?
Тоска отрицательно помотала головой.
– Содержимое этого амбара – тайна моего детства. Мы всегда хотели проверить, что там, но так и не проверили.
– Всему приходит свое время, – сказал я. – Сейчас поглядим.
Странно, но амбар был заперт, причем надежно. Никакие гвоздики не помогли, замок держался. Потому что он оказался современной конструкции. Я таких и не видел даже раньше.
– Интересно. Кому понадобилось запирать эту рухлядь? – спросил я. – Что тут держать?
– Может быть, деревенские жители заперли его от местной шпаны, – предположила Тоска, – чтобы они его не сожгли, может…
– Зачем запирать? Рукасов с Мобилой, если захотят, и так его сожгут. Да и кто запер? Старушенции эти? Нет, тут другое. Здесь определенно что-то хранится. И потом замок-то не из дешевых, какая бабуля станет на него тратиться?
Мы стали с Тоской обшаривать стены в поисках щели. Очень хотелось что-нибудь разглядеть. Обошли вокруг всего строения. И ничего.
К счастью, на другом конце нам попалась лестница, похоже, не такая древняя, как амбар. Крепкая. И естественно, я решил воспользоваться ею по назначению.
– Зачем? – спросила Тоска.
– Если нельзя проникнуть через стены, надо попробовать через крышу. Прикрой меня.
– Как? – спросила Тоска.
Но я уже карабкался наверх. И почти уже влез на крышу, как в левое ухо мне залетел поздний слепень. Я потерял равновесие, слишком сильно надавил на последнюю ступеньку. Лестница хрустнула и в буквальном смысле рассыпалась на части. Здорово. Со стороны это выглядело, наверное, весело.
Я услышал, как Тоска внизу громко ойкнула.
Какое-то время мои ноги болтались в воздухе. Хорошо еще, доски на крыше были прибиты недостаточно плотно друг к другу, и я смог удержаться.
– Скажи, что мне делать? Может, я сбегаю, кого-нибудь позову? – с испугом спросила снизу Тоска.
– Не надо. Секвойи умирают вертикально.
Сейчас главное успокоиться и собраться с силами, подумал я. За три секунды успокоиться, потом быстро залезть.
Мне это удалось. Руки меня не подвели. Я собрался, закинул ногу на край крыши, подтянул вторую ногу и уже через мгновение сидел наверху. Не зря, не зря все лето я потратил на бессмысленное купание в ласковых водах Средиземного моря.
– Ну как? – крикнул я вниз Тоске.
– Даже не знаю, с кем тебя точнее будет сравнить. С Тарзаном или Кинг-Конгом, – устало ответила Тоска.
Я сначала прокричал, как Тарзан, а потом постучал себя кулаками в грудь, как Кинг-Конг. Получилось забавно. Тоска засмеялась.
– Все равно придется кого-нибудь позвать, – сказала Тоска. – Здесь высоко. Как ты слезешь?
– Не надо никого звать пока. Лучше сходи домой и принеси веревку покрепче.
– А мыло прихватить?
– Мне нравится ход твоих мыслей, – прокричал я. – Давай и побыстрее, а то скоро стемнеет и меня заберут… ну, пусть летучие обезьяны.
Тоска махнула мне на прощание рукой и побежала к домам.
А я остался на крыше. Решил даром время не терять, не зря же я сюда лез? Улегся на доски и стал смотреть в щель.
Увидел сено. Сместился немного вправо. Тоже сено. Еще сместился. Опять сено. Как ни старался, заглядывая во все прорехи между досками, всюду видел одно сено. Сеновал. Сплошной сеновал.
Тогда я решил перебраться на другую половину крыши. С другой стороны было все то же сено. Сено, сено, сено, но вдруг…
Вдруг мне показалось, что между сеном что-то блеснуло.
Конечно, я не ожидал встретить в старом заброшенном амбаре летающую тарелку, хотя кто знает. Кто знает, что могут скрывать эти старые развалины.
Поэтому мне захотелось получше рассмотреть блеснувший предмет, и я стал сползать по покатой стороне крыши.
Доски заскрипели. Блестящий предмет все еще не был виден. Я сдвинулся еще на полметра. Не видно. Надо сместиться еще.
И я стал смещаться.
Доски затрещали совсем пронзительно. И я увидел. Всего на секунду я увидел…
