– Говорят тебе – почистить наши ботинки…
– Так ты почисти, – опять вставил Мобила и размазал о дверь свою козявку.
Свинья.
– Говорят тебе, отполируй языком…
С меня было достаточно. Дальше эти гнусности мне слышать не хотелось. Я со всей силы толкнул руками дверь, и она здорово стукнула Мобилу по лбу. Мобила ойкнул и завалился внутрь строения.
Рукасов от неожиданности выпустил свою жертву из рук. Ванька не растерялся. Отбежал на небольшое расстояние и с разбегу боднул Рукасова в живот. А потом схватил за руку и укусил.
Рукасов глухо что-то промычал и сел в ту самую канавку, в которую пихал Ваньку.
– Молодец! – крикнула Тоска, выскакивая из своего укрытия.
Рукасов и Мобила смотрели на нас с недоумением.
Я выхватил из-за спины томагавк и принялся им размахивать. Быстро, так, что лезвие топорика описывало в воздухе вытянутую блестящую петлю.
– Ты что, Феликс, – прошептал Мобила. – Зачем топор вытянул? Мы же шутим!
– Я тоже, – сказал я и сделал выпад рукой.
Лезвие томагавка врезалось в дверь сарая, раскололо доску, прошло насквозь.
Рукасов и Мобила жалко встали плечом к плечу. Маленький Ванька зарычал и двинулся на них. Побитые и вымазанные, Рукасов с Мобилой не выдержали и рванули со стадиона.
– Ну, Ванька, земля круглая. Рано или поздно мы с тобой встретимся, – прокричал Рукасов, уже отойдя на приличное расстояние.
– Валите, уродцы, пока целы, – гордо ответил им Ванька. – А то сейчас на вас собаку спущу!
– Они к тебе больше не сунутся, не переживай, – успокаивающе заявил я.
– Я не переживаю, – ответил Ванька. – Я бы с каждым из них поодиночке спокойно справился, но они ведь поодиночке не ходят. Нападают вместе.
Ванька все больше и больше мне нравился.
– Пойдем к нам, посидишь, обсохнешь, чаю попьешь, – предложила Тоска Ваньке.
Ванька оказался человечком не гордым и согласился. По дороге он нам рассказывал о других изощрениях Тянитолкая.
– …Еще они играли со мной в игру «Угадай, кто дал тебе щелбан?». Треснут, а я должен угадывать, треснут, а я должен угадывать. И почему я должен им все время что-то делать? – с обидой в голосе произнес Ванька.
– Потому, что ты младший, – объяснил я.
– Но здорово мы их разделали, – вставила Тоска, чтобы отвлечь Ваньку от грустных мыслей. – Теперь долго не сунутся.
– Настоящее китовое побоище получилось, – весело добавил я.
Ванька посмотрел на меня вопросительно.
Я закатал рукав и показал переводку, от которой пока не удалось избавиться.
– Кит кита видит издалека, – сказал я.
И мы все вместе рассмеялись.
Но я недооценил Рукасова и Мобилу. Тянитолкай оказался злопамятным… Впрочем, об этом чуть ниже.
В тот день дождь лил не переставая до самой ночи, и мы безвылазно просидели дома. Иногда выходили на террасу, попить чаю или растопить буржуйку для просушки грибов. Об оборотне не разговаривали, и без того было как-то грустно. Так время и коротали. Неплохо, честно говоря. Я сидел возле печки, смотрел на огонь и размышлял об этом деле. Тоска и Ванька меня не очень отвлекали, играли в шашки, в домино, потом Тоска принялась рассказывать Ваньке байки, которые я рассказывал ей самой. Ванька пугался.
Второй раз мы выбрались из дома только под вечер, для того чтобы проводить Ваньку домой. Довели его до окраины деревни, а дальше Ванька сказал, что сам добежит. Сказал, что тут, напрямую, всего три километра, а в лесу он знает все тропки и лазейки, эти бараны Мобила и Рукасов ни в жизнь его не найдут. Мы велели Ваньке прибегать в гости почаще, он пожелал нам всяческих успехов и припустил через лес.
Бабушка Надя ушла ночевать к Захаровне. Та совсем со страху с катушек слетела, днем вышла на улицу с топором и принялась заколачивать досками окна. И баба Надя отправилась ее успокаивать. Хорошо, что за Захаровной должен был сын приехать.
Мы с Тоской остались одни и решили лечь спать пораньше – завтра нам предстояло все как следует выяснить про бабку Олю. Да и дождь, который беспрестанно барабанил по крыше, клонил в сон. Я залез в свой любимый спальный мешок, устроился поудобнее и практически сразу же уснул.
Мне приснился тоже дождь.
Я сижу под этим дождем на берегу реки и ловлю рыбу. Вода все время прибывает. Мне приходится вставать и отходить выше по берегу. Рыба совсем не ловится, и рыбалка начинает превращаться в какое-то тупое и бессмысленное занятие. Вдруг поплавок уходит под воду, леска начинает натягиваться. Я крепче хватаюсь за удочку и дергаю ее, но поплавок не показывается, как будто крючок за что-то зацепился. Я наклоняюсь и стараюсь разглядеть, но ничего не вижу, потому что вода оказывается совсем мутной. Неожиданно из воды выскакивает рука, хватает меня за шею и начинает трясти…
Я открыл глаза и невольно зажмурился. Увидел незнакомое лицо в каком-то красном, даже малиновом, свете. Лицо открыло рот и издало непонятный звук, видимо, для того, чтобы меня напугать. Вдобавок меня обдало малоприятным запахом нечищеных зубов.
Потом лицо исчезло, я пытался понять, что все это может значить.
Сознание постепенно начало подсказывать мне, что в нашем доме чужой. Мы одни, бабушки нет. Тоска, если спит, беззащитна. Надо что-то делать, а я лежу застегнутый на полу в спальном мешке. Как кукла.
Гость протопал до кровати Тоски. Я услышал, как кровать скрипнула. Вспыхнул зловещий красный свет, появился профиль чужого. Как ни странно, я его узнал.
Это был Мобила.
Почему здесь Мобила? Понятно, почему. Мобила пытается нас напугать. В данный момент он пытался напугать Тоску. Склонился над ней и стал моргать своим светом и издавать нечленораздельные тошнотворные звуки. Что-то вроде «у-э, у-э».
Но в отличие от меня у моей компаньонки реакция последовала незамедлительно. Она ударила Мобилу по лицу. Вернее, отвесила ему пощечину. Этот звонкий шлепок подействовал на меня как сигнал к действию. Я рванулся из спального мешка, подскочил к Мобиле и легко свалил его на пол.
– Включай свет! – крикнул я Тоске, уселся на спину Мобилы, выкрутил ему руку и удерживал его в таком положении.
Зажегся свет. Все в порядке: вот Тоска в пижаме, а вот поверженный Мобила, и в руке у него сотовый телефон.
– Ну ладно, хватит, Феликс, отпусти руку, больно же, – взмолился он.
– Мобила, здравствуй, – сказал я. – Ты извини уж, что мне приходится здороваться с твоей спиной. Но отбросим условности. Я смотрю, ты никак не угомонишься!
И я посильнее нажал на руку.
– Больно, больно! – заныл Мобила.
– Не слышу в твоем голосе должного раскаяния, – важно произнес я.
– А-а, ой-ой…
Я ослабил хватку, но со спины не слез.
– Зачем ты к нам залез? Украсть что-нибудь хотел? И вообще, ты почему к себе не поехал, в свою деревню? – Так я пытал Мобилу.
– А где твой дружок? Как это «Тяни» без «Толкая» один ходит? Вы же как сиамские близнецы не можете друг без друга? – спрашивала Тоска, помахивая кочергой.
– Я к себе не поехал, потому что поздно было и дорогу размыло! – пискнул Мобила. – А Рукасов там, на шухере стоит. Мы просто попугать вас хотели и больше ничего, честное слово! Отпустите меня, я больше не буду!
– А телефон-то зачем с собой прихватил? Зашел к нам в гости звонок своему дружку сделать? – Тоска взяла Мобилин аппаратик. – Смотри, Феликс, а сотовый у него на самом деле настоящий! Растешь, Мобила!
– Я же говорю, попугать вас хотел. Попугать!
И тут до меня дошло. Мобила воспользовался своим мобильным как фонариком. Примитивный тип, хотел испугать нас своей гадкой мордой. Хотя с другой стороны, чем еще пугать, как не этой гадкой мордой?
Я отпустил его руку и слез со спины.
Мобила поднялся, выхватил из рук Тоски свой телефон. Тоска размахнулась кочергой.
– Не стоит делать резких движений, – предупредил я Мобилу. – У меня рефлексы ослаблены, могу и полоснуть. И тогда будет не Мобила, а Могила. Могила для Мобилы!
– Отпустите, ну что я вам сделал, – заканючил незваный ночной гость. – Старая шутка, в лагерях всегда так шутят. Пастой морду намазывают, честное слово…
Зрелище было жалкое.
– Пошел вон и скажи спасибо, что бабушки дома нет, – сказала Тоска.
Мобила пополз к двери.
– Нет! – сказал я и преградил ему дорогу. – Выйди отсюда так, как вошел.
Мобила вздохнул, отправился на кухню и стал вылезать через окно. Этот свин даже обувь не снял, наоставлял нам кругом лужи и грязь.
После небольшой уборки мы снова устроились спать. Но сон как-то не шел.
И я решил немного поработать. Достал комп, наушники и стал слушать диктофонные записи, освежая в памяти обстоятельства дела. Я никак не мог понять, что не дает мне покоя. Что, что…
Ну конечно! Я даже подпрыгнул от осенившей меня мысли. Прямо в своем спальном мешке подпрыгнул, честное слово.
– Тоска, – позвал я, – ты не спишь?
– Теперь не сплю, – сварливо отозвалась Тоска.
– Тебе ночной визит Мобилы ничего не напоминает? – спросил я.
