Возможно, она задумалась. Возможно, из задумчивости ее вывела тишина за ширмой…
Она обернулась, как на выстрел.
Ник смотрел на нее. Секунда, полсекунды — он тут же отвернулся, но ей хватило и этого мига.
Его взгляд не был взглядом врача. В такой степени не был, что Ирене сделалось жарко; взгляд коснулся ее, будто языком — и, секунду простояв столбом, она с плачем кинулась одеваться…
Ник сидел за ширмой на кушетке. В халате, с маской, болтающейся на груди, положив на колени красные от горячей воды руки. Он сидел на пути к выходу — Ирена остановилась, закусив губу.
— Извините…
Она молчала.
— Извините, Ирена. Я скотина. Безоговорочно… Не знаю, что сказать.
Она прошла мимо него. Не оглядываясь, выскочила в коридор; запах больницы преследовал ее желтоватым навязчивым маревом.
* * *
Возможно, инцидент удалось бы скрыть от Семироля. Даже наверняка удалось бы — если бы, выбежав из медблока, Ирена не налетела прямиком на упыря-адвоката.
— Ирена, погодите…
Она понимала, что необходимо немедленно взять себя в руки — иначе неприятность будет иметь продолжение.
— Что случилось?
— Ничего, — она старалась не смотреть ему в глаза.
— Вас кто-то обидел? Ник?!
— Нет! — ей мучительно трудно было соображать без пауз и отсрочек. — Нет… все в порядке… Ян, мне надо с вами поговорить…
Так птица, обнаружив хищника неподалеку от гнезда, срочно симулирует травму и, припадая на крыло, уводит от кладки опасного гостя.
— Ян, я хотела сказать вам… Где удобнее? Может быть, пойдем к вам?
Семироль помолчал. Неуклюжий Иренин прием не произвел на него впечатления — но в конце концов он решил, видимо, что разбирательство с Ником никуда не уйдет…
В полумраке кабинета Ирена почувствовала себя увереннее — пока не вспомнила, что Семироль видит в темноте.
Она перевела дыхание. Собственно, этот разговор все равно произошел бы. Другое дело, что Ирена не скоро бы не него решилась — но вот, обстоятельства подстегнули…
— Я вас слушаю, — да, именно с эти выражением лица Семироль обращается к потенциальным клиентам.
— Ян, — пробормотала она, будто оправдываясь. — Между нами, в общем-то, все оговорено… Вы не удивляйтесь, но…
Она вздохнула, глубоко и тяжко, как лошадь на водопое.
— Я согласна… стать вашей женой.
Маска профессионального спокойствия чуть дрогнула:
— Что?!
— Я согласна стать вашей женой, — она обезоруживающе улыбнулась. — Ну не все ли равно, где мне жить с фальшивыми документами? Вы мне, — тут она слегка поперхнулась, — нравитесь, симпатичны, и…
Она замолчала.
Холст, масло, «Ирена Хмель предлагает вампиру Семиролю сделаться ее мужем»… До чего же рады будут родственники. Выберем самый модный салон и закажем свадебное платье… Приглашать ли на свадьбу прокурора?..
— Я говорю серьезно, Ян… С вашей стороны не требуется никаких обязательств. Я буду жить здесь и… ребенку нужна мать, разве это нужно доказывать?
Семироль молчал. Теперь полутьма была врагом Ирене — она не видела лица собеседника, в то время как он никаких неудобств не испытывал…
Она набрала в грудь новую порцию воздуха и начала как бы заново:
— Я буду работать по хозяйству… Эльзе трудно одной. Я буду… любить вас… как положено жене. Ребенка надо кормить грудью… Ребенок, он… Вы же сами говорили! «В обстановке, максимально приближенной к семейной»… Так создайте ему эту семейную обстановку, я же согласна, более того — я хочу этого…
Настольная лампа привычно смотрела через плечо. Она была похожа на птичий скелет, который прыгал-прыгал по краю письменного стола, а потом его окликнули — и он обернулся, бросив луч света к Ирениным ногам…
— Не молчите, Ян…
Она с ужасом обнаружила вдруг, что юбка надета на ней задом наперед. В смятении убегая из медблока, она и не подумала заглянуть в зеркало…
— Не молчите, Ян! Это молчание… в конце концов, оскорбительно…
Семироль усмехнулся:
— Увы… Ведь не каждый день делают подобные предложения, надо же осознать, обдумать, черт возьми…
Она перевела дыхание:
— И долго… как долго вы будете обдумывать?
Семироль задумчиво потер подбородок:
— Собственно говоря… Ирена. А что, если бы я предложил вам остаться на ферме… на общих основаниях?
За окном проплыла тусклая тень фонаря. Кто-то прошел вдоль забора, увязая в сугробах, спотыкаясь…
— На общих основаниях, Ирена — это значит просто остаться. Без обещанных фальшивых документов. Без прав… Ухаживать за ребенком, помогать Эльзе по хозяйству и так далее. И раз в несколько месяцев поддерживать меня гемоглобином. Потому как Троша нет, я должен искать ему замену, чтобы не злоупотреблять здоровьем Сита, Ника и Эльзы… Я не слишком цинично выражаюсь?
— В самый раз, — сказала она медленно.
Щеки онемели. Плохо, что Семироль видит ее отвращение и страх. Ясно ведь, что ее внезапная бледность — не от нечаянной радости…
— Ирена… как вы себя чувствуете?
Семироль оказался рядом. Присел на подлокотник, положил руку ей на плечо:
— Ирена… Вы же прекрасно знаете, кто я. Зачем вы обманываете себя, говоря мне о любви?
— О любви к ребенку, — сказала она механически.
— Штамп, Ирена. Мать не любит ребенка, пока не увидит его, пока не намучается с ним, пока не привыкнет. Но в обществе так принято — мать должна любить свое дитя прямо-таки с момента зачатия… Это правильно. Это вызывает полезные для ребенка эмоции. Но не мучьте себя — после родов вам будет глубоко на него наплевать… Спросите у Ника. Он этих рожениц видел-перевидел…
— Я согласна, Ян.
— Что?
— Я согласна, если вы меня оставите «на общих основаниях»…
Он заглянул ей в лицо. Осторожно убрал руку; поднялся, прошелся по комнате, Ирене показалось, что он разочарован.
— По рукам, Ян?
Он покосился на нее почти с жалостью.
— По рукам?..
Семироль остановился напротив. Некоторое время смотрел на нее, и она, не видя в полумраке его глаз, ощущала этот взгляд, как упершийся в лицо бильярдный кий.
— Нет, Ирена. Меня огорчает… хотя одновременно и радует ваша готовность к самопожертвованию, но ребенок будет МОЙ. Я ни с кем не могу его делить, вы уж извините…
Ирена смотрела на стеллаж с книгами. Корешки темные, светлые, в суперобложках, с позолотой; ей показалось, на нее глядит из темноты переполненный, затаивший дыхание партер, а она на сцене — и забыла все слова…
— …И он будет гемоглобинозависимый, Ирена. Одного этого… должно хватить, чтобы ваша материнская привязанность не переродилась в патологию, ведь так?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
