снег. Мероприятие проходит в North Chicago Italian Social Club, и еда здесь просто божественная.
Должно быть, что-то подмешали в воду, потому что здесь настоящий беби-бум. Раиса беременна и должна родить со дня на день. Она заставила Михаила ждать шесть месяцев, прежде чем согласилась выйти за него замуж. Она хотела, чтобы он доказал серьезность своих намерений. Мы почти уверены, что она забеременела в первую же брачную ночь. Михаил шутит, что при таком обилии спермы он удивлен, что у нее не восьмерня.
Что касается нас с Костей — мы поженились через месяц после подрыва аукционного дома. Живем в таунхаусе в городе и никогда не бываем в пригороде, где меня держали в плену. Наш сын Анатолий, названный в честь покойного отца Кости, уже начал ползать. У него отцовские глаза и хулиганская улыбка.
Костя помог подобрать замену Егору. Новый Старейшина достаточно безжалостен, но при этом деловит и практичен. В отличие от Егора, он не ищет проблем и рад тому, что Братва, Мафия, Картель и остальные преступные группировки успешно сотрудничают.
Я испытываю противоречивые чувства по поводу того, что Костя остается в Братве, но он родился в этой семье и не представляет для себя иной жизни, поэтому я просто смирилась. Он может принести много пользы на своем посту, помогая влиять на их деятельность не только здесь, но и во всем мире. Костя ясно дал понять, что для них теперь слишком рискованно возвращаться к торговле женщинами, и пока они придерживаются этого курса.
С помощью Кости я основала организацию, которая предоставляет рабочие места, оказывает психологическую поддержку и дает возможность получения бесплатного образования женщинам, ставшим жертвами торговли людьми или домашнего насилия. С тех пор как родился Анатолий, я бываю в офисе всего пару дней в неделю, а в остальное время работаю из дома.
Костя стоит рядом с Диего и держит на руках Анатолия, играя с ним в «ку-ку». Самый устрашающий мужчина из всех, кого я встречала, играет в детскую игру. Анатолий визжит от смеха. Диего ухмыляется, глядя на них. Эти жестокие, повергающие в ужас мужчины превращаются в мягкосердечных дурачков, когда дело касается их детей.
Резкий тычок в ребро отвлекает меня. Это Елизавета, очаровательная в своем голубом шелковом платье, которая смотрит на меня, надув губы.
— Ты до сих пор не сказала, чего хочешь, а Рождество уже не за горами! — восклицает Елизавета. — И если ты еще раз повторишь, что тебе ничего не нужно, я вылью эгг-ног (Прим: — традиционный рождественский коктейль англо-американской кухни на основе яиц и молока. Также существует алкогольный вариант) тебе на голову, — она угрожающе машет передо мной бокалом.
Смотрю на нее с подозрением.
— Он же безалкогольный, верно?
— Да, мамочка, — отвечает она, закатывая глаза. И затем на мгновение на ее лице мелькает тень печали. Елизавета скучает по своей матери, но ей есть на что отвлечься: она поступила в частную школу искусств и наук, у нее средний балл 4.0, и мы активно подыскиваем колледжи, но все же на ее лице иногда появляется это потерянное выражение.
— Я хочу кулинарную книгу с русскими рецептами, — быстро говорю я. — И ты можешь мне помочь. Ты же знаешь, кулинария — это не мое, но я бы хотела научиться готовить хотя бы несколько традиционных блюд для нашего сына.
— Заметано! — оживляется она. Костя направляется к нам, протягивает мне нашего сына, но Елизавета ловко опережает меня: сует мне в руку свой эгг-ног и забирает Анатолия.
— Иди к тетушке! — приговаривает она. — Кто самый красивый мужчина во вселенной? По-моему, это ты! — он пускает слюнки от радости. Невероятно счастливый ребенок.
— Можешь прогуляться с ним, — говорю ей, ставя эгг-ног на стол. Она бережно прижимает его к груди и уходит, сияя. Елизавета наслаждается зимними каникулами, ведь в частной школе, куда мы ее устроили, огромная учебная нагрузка.
Костя обнимает меня за плечи, и я позволяю ему увести меня подальше от толпы.
— Итак, Доната ждет третьего ребенка, — размышляет он вслух, направляя к двери, ведущей в тихий коридор.
— Это намек? — смеясь, спрашиваю я.
— Просто констатирую факт. Мне нравится Диего, но мы же не можем позволить этим итальянцам превзойти нас в деторождении, не так ли?
— Едва ли это справедливо, — протестую я. — У них была фора.
— Значит, нам придется стараться усерднее, — Костя заводит меня в кладовку.
— Костя! — ахаю. — Прямо здесь? Ты серьезно?
— Совершенно серьезно, — он прижимает меня к стене.
— А что, если кто-нибудь войдет? — протестую, когда Костя задирает мне платье. Но мои соски набухают от желания. Когда он заявляет на меня права, в нем есть что-то такое первобытное. Он такой неистовый, такой требовательный.
— Они тут же развернутся и уйдут, если дорожат своей шкурой.
— Но... я имею в виду..., — он целует меня в шею, и я стону от удовольствия. Костя ловко оказывается между моих ног, одновременно возясь с молнией.
— Даже не думай отказывать мне в этой сладкой киске, — он скользит пальцами в трусики, лаская меня. — О, да. Ты уже мокрая для меня. Хорошая девочка.
Я раздвигаю ноги.
— О Боже. Мы не должны... о-о-ох...
— Это моя девочка, — он раздвигает мои складочки. — Подумай, какую историю мы сможем рассказать о том, как был зачат наш второй ребенок.
— Если ты когда-нибудь кому-нибудь расскажешь! Клянусь Богом, я... о-о-ох..., — он погружает в меня пальцы, хватая за волосы другой рукой.
— Что ты сделаешь? — дразнит он.
— Я... о-о-ох..., — хватаю ртом воздух, изо всех сил стараясь разозлиться на него, но тщетно. Он двигает бедрами, и резко головка его члена проскальзывает между складками моей киски.
Костя одним резким толчком входит в меня, и я задыхаюсь от удовольствия.
— Да, — шиплю, — не останавливайся.
Оказавшись во мне, он наклоняется и захватывает мой рот обжигающим поцелуем, а я, сдавшись, стону в его губы. Костя не торопится, замедляясь всякий раз, когда мое дыхание учащается, растягивая наслаждение, пока я уже практически не плачу от желания. Лишь тогда он крепко хватает меня за бедра, начиная трахать жестко и быстро. Жар, нарастающий внутри, доводит меня до предела, и я заглушаю крики удовольствия, уткнувшись лицом ему в грудь. Мои внутренние мышцы сокращаются, сжимая его, от чего он тоже кончает.
Костя стонет от удовольствия, издавая этот чисто животный звук, и я чувствую, как он наполняет меня горячими струями семени.
— На край света, — выдыхает он. — Я последую за тобой хоть на край света, моя Аня, — теперь это наша фишка, это то, что он обещает мне каждую ночь, когда я засыпаю
