грустить по поводу шпаг, вспомни «Гнев Юга». Корабль тоже является оружием. При благородном капитане с порядочной командой он послужил бы благому делу, а у пиратов — только разбою. На островах те же дикари, только с претензией на зачатки цивилизованности. Оружие — продолжение человека, им владеющего.
Княжич попытался угадать, какие мысли возникли в голове его отца, когда тот увидел принесённый из Шанхуна «пистоле». Князь уверенно отсоединил рожок с патронами, оттянул затвор, явно знакомый с такого рода игрушками.
— Надо же! Не думал, что доживу до их появления здесь. B не уверен, что поспешу с передачей чертежей на завод.
Да и воронёная сталь, матово отсвечивающая в лучах февральского солнца, наверняка превосходит обычную оружейную, выплавляемую в Икарии. «Пистоле» лежал на столе в кабинете князя, молчаливое олицетворение угрозы, привнесённой оружием иного мира.
— Мой единственный трофей.
Алекс медленно опустился в кресло.
— Не густо. Вас было пятьдесят два, монахов не считаю. Вернулось двадцать четыре. В активе твой боевой опыт, не нужный пока пистолет-пулемёт и освобождение ламы Кагью. По твоим словам — ни на что не способного.
— Да, отец. Считаешь, что моя наука обошлась чересчур дорого?
— Поздно сожалеть о цене, уже заплаченной. Хотя герцог Филлис обязан спросить меня, зачем загублено двадцать восемь прекрасных бойцов его гвардии, — Алекс развёл руками, мол, имеем то, что имеем и с этим обязаны работать. — По крайней мере, в твоём послужном списке есть победная операция во главе гвардейского отряда…
Рикас приободрился, но тут же сник, услышав окончание.
— …И с поля боя тебя, в виде исключения, не вытащили в бессознательном состоянии. Я уж считал это твоим особым почерком. С дороги устал?
— Уже отдохнул.
— Тогда приступай. Сразу фалько не получишь, но его обязанности — вполне. У тебя будет в подчинении сотня. Тей Дараньон тебе нужен?
— Конечно!
— Огорчу, — безмятежно отрезал Алекс, едва не вызвав возмущённый вопрос: «зачем тогда спрашивал?», но Рикас сдержался.
— У Дара иное назначение?
— Верно. Морячок пусть служит на море. Ты сдружился с ним, верно? Привыкай, малыш. У настоящих правителей и командующих друзей не бывает. Плата за наше высокое положение — одиночество.
— Но у тебя были настоящие…
— О чём сожалею. Они все погибли именно от близости ко мне.
Рикас собрался с мыслями. Они упрямо, как прямые у горизонта, сходились в одну линию.
— Отец! Назначение Дара, моя сотня и немедленные тренировки… Всё так скверно?
— Скорее — тревожно. Гражданская война в Ламбрии закончилась, провинции пока договорились об окончании боёв и закреплении статус-кво: кто чем владеет, у того и остаётся, безразлично от довоенных прав. Скоро начнут создавать альянсы. Но главное не это. Знаешь, что учудил мой зять?
— Боюсь предположить.
— Далматис добился присоединения Республики Двенадцати Островов к Архипелагу.
Если бы у отца выросли копыта и рога, Рик не удивился бы больше.
— Победители присоединились к побеждённым? Так не бывает!
— Как ты его называл? Выскочка? Точнее будет — пройдоха. Я не знаю всех деталей его головокружительного манёвра. Конечно, наибольшее влияние в правительстве у бывших членов республиканской коллегии. А чтобы Архипелаг подчинился без споров и кровопролития, Терон оставлен номинальным главой новой державы. Теперь мой заклятый друг — Его Императорское Величество, а не какой-то самозваный «эвиконунг».
— Империя?
— Да, сын. Южная Империя. Со всеми вытекающими имперскими амбициями, объединённой армией, потерявшей в той войне совсем не много людей, флотом, на порядок превосходящим наш, и энергичным зятьком на одной из главных ролей.
— Айна?
— Пишет раз в месяц. Ждёт ребёнка и сторонится политики.
Рик с минуту переваривал услышанное.
— Орвис знает, что для тебя семья превыше большинства других обязательств. Значит, надеется — в случае военного столкновения с герцогствами Икарии ты примешь его сторону. Или хотя бы не выступишь против. Не знаю, любит ли он Айну, как пытался нас убедить, но расчёт в его браке заметен.
— Верно. Дальновидный расчёт, на перспективу, — князь усмехнулся, и кривая улыбка на неровном лице не сулила зятю ничего хорошего. — Считаешь, он уверен в моей лояльности? Пусть проверит, найдём, чем достойно встретить родственника-пирата.
Глава двадцать пятая
Первый демарш Орвиса Далматиса в скромном статусе вице-императора Юга состоялся в исключительно мирной форме и выпал на осень, через год после возвращения отца и сына Алайнов с островов. В Винзор заявилась целая толпа культурно выглядящих «свободных охотников». Впрочем, и от этого самоназвания корсары отреклись. Теперь — просто подданные Его Императорского Величества, а Империя объявлена вольным государством с широкими правами населения.
Рабовладение сохранилось.
Рикасу до судорог хотелось назвать родственника «гражданин вице-император» и сопроводит рукопожатие вопросом: кем Далматис предстанет в следующую встречу. Верховным евнухом халифа Тибирии? Но, будучи лицом официальным, только скорчил постную рожу, слегка поклонившись перевёртышу и его многочисленной свите, штурмующим высокую парадную лестницу дворца.
Рослый и смутно знакомый крепыш тащил позади Далматиса флаг самозваной империи, мрачный и несущий неприкрытую угрозу. На чёрном фоне взметнулось два крепко сжатых кулака. Формально они означали два слагаемых новой державы — Республику и Архипелаг, но вызывали лишь ощущение, что подданные Терона, заполнившие Винзор, готовы бить с двух рук, с правой и с левой.
Если герцоги таскали за собой жён, дочерей и их дамское окружение — фрейлин, горничных, приживалок, пираты предпочли истинно мужскую компанию. Нет, мелькнул край лилового пышного платья. В толпу искателей сомнительных приключений затесалась девичья фигурка. Рикас с любопытством уставился на неё, даже чересчур настойчиво, до невежливости, и барышня почувствовала взгляд.
Взмах ресниц, и их глаза встретились. Княжичу показалась, что, выйдя из мрака, он посмотрел на солнце…
Нет, не обжигающие. Просто чистые и лучистые. Не пронизывающие, но достающие до самых глубин. Невероятно прекрасные глаза.
Девушка чуть улыбнулась и отвернулась, соблюдая приличия. Она прошла вверх, и княжичу стало неудобно выворачивать голову, пялясь вслед, тем более — лиловое полностью скрылось за камзолами мужчин. Тей обернулся к отцу, надеясь спросить, не знает ли он, что за прелестный цветок затесался среди этой кучи навоза, но второй раз за минуту получил повод для изумления.
Алекс не без труда сохранил самообладание. Прикрывая глаза, поднял руку и потёр старый шрам на лбу. Наверно, только сын, топтавшийся на расстоянии двух шагов, догадался, насколько князь выбит из колеи.
Позже, когда гостей разместили, Рикас пытался найти незнакомку, но она упорно не попадалась в поле зрения, точно растворилась в бесконечных галереях и залах Винзора. Или девушка — привидение? Тогда объяснима реакция князя, нормальная в присутствии существ загробного мира. К чисто мужскому интересу прибавилось желание разузнать, что послужило причиной
