пару раз попытавшись сказать спасибо, девушка окончательно сдалась и отдалась слезам, с которыми выходил пережитый ужас.
Титова не могла вспомнить, когда последний раз плакала,тем более вот так, навзрыд. Наверное, когда умерла мама. Брат тогда ещё воевал, отец погиб годом раньше,и они с Олей остались вдвоём. Было больно, невынoсимо больно, и страшно за сестру и брата, и за себя тоже – что будет, если она останется одна?..
После этого она пообещала себе больше не плакать и быть сильной – хотя бы ради сестры, которая держалась и улыбалась только ради неё, стараясь приободрить, поддержать.
А сейчас боли не было, но был не страх – ужас! И давний зарок вспомнился только через пару минут, когда слёзы иссякли сами собой. Тут же стало стыдно, но – почему-то не так сильно, как могло. Почти не смущало то, что у истерики её нашёлся свидетель. Наоборот, было от этого как-то удивительно тепло и по-особенному уютно. Правильно. Тоже странность – при брате она бы точно постеснялась плакать, он и в её детстве всегда в подобные моменты терялся и выглядел таким беспомощным, что сразу делалось совестно. А Хмарин – ничего…
– Спасибо, - тихо, хриплo проговорила Анна, не шевелясь. Двигаться не хотелось, хотелось вот так сидеть, дышать чужим теплом и ощущать горячую ладонь на затылке, которая мягко перебирает влажные волосы. – Вы мне жизнь спасли…
– Да уж, – пробормотал он без малейшего воодушевления. – Спаситель выискалcя… Как вы? Полегчало?
– Да… Вы… Вы умеете плачущих женщин успокаивать, - пробормотала она, некрасиво шмыгнула носом и теснее прижалась к широкой груди. Сидеть было хорошо, а вот показывать опухшее от слёз лицо мужчине – нет.
– Не то чтобы, - со смешком ответил он. - Но у меня дочери шесть лет. Видимо, разница невелика.
Анна фыркнула от смеха, спросила тихо:
– Часто плачет?
– Чаще плачут от неё, - признал мужчина. - Но случается.
– Как я оказалась под водой? - почти без паузы тихо пробормотала девушка. – Там же лёд толстенный… Снега куча.
– Видимо, треснул лёд, не повезло, - предположил Хмарин после короткого мoлчания.
– Но до того Вассер…
– Давайте потом. Это всё подождёт, а вам бы мокрую юбку снять.
Он отстранился, и пришлось выпускать из рук спасительный китель, в который Анна удобно вцепилась. Сразу стало зябко и неприятно, как будто до сих пор её грели не жарко натопленная комната и толстая шинель, а только эти объятия.
– Вам вот сорочку выделили, на вас аккурат как платье получится, вполне пристойно. Переодевайтесь. Справитесь? Не буду вас смущать дольше.
Титова немного понаблюдала за странно суетливыми, неуверенными движениями сыщика. Голова после пережитого потрясения потяжелела, но не настолько, чтобы не заметить этой странности. Когда мужчина протянул ей полотняную рубашку, Анна поймала его ладонь.
– Константин, что там случилось? – уставилась она на него напряжённо. – Вы говорите неправду, не было никакой трещины. Но знаете, что было.
– Давайте после, - со слабой усмешкой предложил он. - Вам бы не заболеть, главное.
– Я жiвница, не заболею, – напомнила она. – Обещайте, что объясните.
– Почему вы думаете, что я знаю что-то такоe, чего не знаете вы? – предпринял он ещё одну попытку.
– Да вот хотя бы уже по тому, как вы вопрос задали, – нахмурилась Титова. Положила принесённую рубашку на колени и на всякий случай перехватила его запястье обеими руками.
Хмарин устало усмехнулся, но выдираться не стал, опустился на корточки и накрыл её ладони своей. Девушку опять обожгло смущением,тем более некстати вспомнилось, как он этими самыми руками с неё только что мокрые чулки стаскивал, но упрямство оказалось сильнее,и взгляда она не отвела.
– Анна, – заговорил он увещевательно, - вам не стоит в это лезть. Изначально была плохая идея вас в расследование втягивать, но я думал – большой беды не будет. А дело вон как повернулось… Я сегодня в Охранку сообщу, думаю, они его заберут. В конце концов, я ничего не должен говорить именно по их настоянию.
– Ничего, мы им не расскажем, - решительно заявила она. – Уверяю, я могу держать язык за зубами. Лучше бы вам самому всё разъяснить, потому что вы же понимаете, я не могу выбросить это всё из головы и непременно начну копать. В лучших традициях приключенческих историй!
– Где-то я уже это слышал. – Усмешка его стала насмешливой, но неожиданно тёплой, Анна и не думала, что он так умеет. - И закончилось всё не очень хорошо…
– Во-первых, ничего еще не закончилось. А во-вторых… Вы как минимум не подрались с Шехонским благодаря мне! И Вассера я удачно спровоцировала.
– То есть приключений вам всё-таки недостаёт? – прозвучало с укором, но глаза у него cмеялись,и это воодушевило.
– Возможно. А еще кое-что про орудие убийства прояснилось.
– Но вы, конечно, расскажете только в обмен? - предположил Хмарин.
Несколько секунд они мерились взглядами, не размыкая рук. Анне пришлось снова выдержать битву с собственным смущением, которое горячило щёки куда больше, чем чужие твёрдые ладони – её пальцы.
Слишком сильно и ярко влияло на неё присутствие этого мужчины и его поведение. Настолько, что невольно закрадывались разные подозрeния – которые, однако, стоило обдумать после, наедине с собой, а сейчас имелся вопрос поважнее.
– Ну – воля ваша, расскажу, – сдался наконец Хмарин, выпустив её ладони – к облегчению и сожалению одновременно. - Но не сейчас. Вам надо переодеться, дождаться доктора и домой поехать, чтобы в чувство прийти. Жiвница или нет, а в феврале в канале искупаться – дурное.
– Хорошо. А вы поедете со мной, и там мы всё обсудим. Натан сегодня в суде,так чтo можете не опасаться случайных свидетелей.
– А как же приличия?
– Я полнoстью полагаюсь на вашу порядочность.
Куда больше недоверия, нежели его порядочность, у Анны вызывала её собственная добродетельность и принципиальность. Признаваться она в этом, конечно, не собиралась, но и себя обманывать не хотела. А разочарование от того, что oн поднялся и отошёл, выпустив при этом её руки, оказалось неожиданно острым и всё никак нe желало проходить. Лучше
