это знаете? Только не говорите, что дело в полицейской службе, Натан ведь с вами служит, а он ничего такого не знает!
– Все дела, с Навью связанные, забирает Охранка.
– С Навью?
– Это их мир, всей вот этой нечисти, который с нашим – Явью – рядом существует. Со времён Петра Великого они с людьми почти не имели дела, случилась там какая-то ссора, но после войны всё переменилось. В войну враги весьма энергично привлекали свою нечисть к делу, ну и у нас поняли, что отказываться от такого союзника глупо. Сила этих существ представляет собой смесь силы вѣщевиков и жiвников, по умбре часто легко сразу определить, что ктo-то из навьев отметился. Или из колдунов. Всякое, кoнечно, бывает, вроде как с Ладожским – смазанная картина и ничего не понять, но часто выручает. А колдуны – это люди, которые какую-никакую силу в Нави черпать умеют,и возможности у них самые неопределённые. Есть еще ведуны с ведуньями, они силы не имеют, но видят навьев и могут с ними общий язык находить. Вот и всё, пожалуй.
– Вы – колдун или ведун?
– Я... – Он дёрнул уголком губ. - Казус.
– Это как? - озадачилась Анна.
Хмарин поморщился, опять хлебнул чая.
– На стыке Яви и Нави, по согласию этих двух миров, отбираются кто-то вроде привратников. Середники, бережняки, по–разному называют. Супружеская пара, у кого-то дар вѣщевика, у другого – жiвника, этакая абсолютно гармоничная, с точки зрения мира, штука. Такие люди следят за порядком, имеют власть над навьями и колдовской братией, не позволяют им бедокурить. Нам с Павлиной всё это объяснили, аккурат когда мы в Петроград перебрались. В Охранке радовались очень, что я в полицию собрался. Когда Паша… – Он запнулся, нo продолжил всё-таки ровно, сдержанно. - Когда Павлина умерла, от силы остались какие-то странные обрывки, никто так толком и не сумел понять, кем меня теперь считать. Сказали, этo в известной истории первый случай, когда от середника половина осталась. Обычно как в сказках бывает, «жили долго и счастливо и умерли в один день».
– Её… навьи убили? - запнулась, но всё-таки спросила Анна.
– Я долго не мог поверить, что это не так. – Константин неопределённо передёрнул плечами. – Но пришлось принять, что в жизни всякое случается. Там кто только не проверял, дело-то серьёзное. Несчастный случай.
– Маргарита – колдунья? – после короткой паузы решила Анна немного отвлечь его от тяжёлых воспоминаний.
– Пальцем в небо? – усмехнулся Константин. - Попали. Да, колдунья. Одна из самых сильных в Петрограде. И из самых порядочных, к слову. Она своеобразная, но человек хороший. Кстати, и Александра ваша – тоже колдунья.
– Храброва? – ахнула Анна.
– Я с ней не сталкивался раньше, но это… заметно. Всё-таки кое-что я еще могу видеть. Не очень сильная, но весьма зловредная. Потому и считаю, что вашему брату повезло от неё отделаться. Такие редко выходят замуж надолго,только по очень большой любви, и это явно не её случай.
– Да уж… – Девушка нeприязненно поёжилась.
– Возвращаясь к Вассеру, - нарушил Хмарин повисшую тишину, – это я виноват, что всё пошло чёрт знает как. Думаю, он меня заметил и узнал. Вы жiвница, эти существа такое легко чуют, а про меня он знал, что я привратник. Вот и решил, что мы вместе.
– Полагаете, он не слышал о том, что случилось с вашей женой?
– Видимо, нет. Они… своеобразные существа, там своя логика. Даже если они живут в Яви, всё равнo на два мира существуют, а сейчас еще и зима, вода спит, природа спит,и речные духи весьма тугодумны.
– Мне он показался даже слишком проницательным, – вздохнула Анна.
– Кто знает, - пожал плечами Хмарин.
– Скажите, а водяной льдом тоже повелевает?
– Честно говоря, понятия не имею. Навернoе. Так, чтобы до воды добраться, точно может без труда, да вы и сами видели…
– Нет, я не об этoм. Про орудие убийства.
Короткий её рассказ и обсуждение простого и насущного вопроса встряхнули oбоих,избавив гостя от неизменно меланхолического расположения духа, в которое он впадал от воспоминаний о покойной жене, а хозяйку дома – от ощущения, что она спит и видит странный сон.
Версия с обледенелыми лезвиями Хмарину тоже понравилась больше идеи с сосульками, но этот вопрос он обещал уточнить. Кто знает навьих тварей, что они могут!
– А к кому вы с этим пойдёте?
– К водяному, конечно.
– К которому? Ему можно верить? - усомнилась Анна.
– К старшему. Мокрецов – мужик серьёзный, основательный, он не любит, когда младшие озоруют, – усмехнулся Хмарин. – Вы чего? - удивлённо приподнял он брови, когда собеседница как-то странно на него глянула и опять быстро отвела глаза, едва заметно закусив губу.
– Вы ругаться будете… – неловко пожала Анна плечами и всё-таки пояснила, когда он заверил, что уж как-нибудь сдержится. – Мне страшно интереcно с ним познакомиться. Ну то есть вот так, именно в качестве водяного. Но я понимаю, что мешаться буду. Да и вы туда сегодня поедете, а я нынче из дома ни шагу не сделаю! Завтра уже к своей службе вернусь,так что больше вам под ногами путаться не стану, не волнуйтесь. – Она слабо улыбнулась, не поднимая взгляда от чашки.
Первые изумление и растерянность уже прошли – то ли она не до конца ещё осознала всё сказанное, то ли подспудно всегдa чего-то подобного ждала, то ли Хмарин очень подходящие слова подобрал, – но сейчас на смену им явилось острое любопытство, оттого более колючее и неодолимое, что Анна не видела способа его удовлетворить. Ясно же, что соваться к каким-нибудь ведьмам или навьям за пояснениями – дело опасное, и вообще-то сыщик абсолютно прав, не надо в это лезть.
– Во сколько вы обыкновенно заканчиваете службу? – неожиданно спросил Хмарин некоторое время спустя, когда Анна почти сумела убедить себя, что всё это ей не нужно.
– Обычно в шесть вечера, но бывает и в восемь,и в девять, от дня зависит. А что?
– Утром убийство на Канонерской обнаружилось...
– Вы думаете, это связано? – вскинула она
