уме? И кто же будет играть в твоей пьесе, психи?
— Господи, какой ужас, ты только послушай, что ты говоришь. Ты рассуждаешь совсем, как нормальная.
— Как будто это плохо? — пробормотала я. И мысль о том, что это хороший знак, вдруг промелькнула в моей голове. Ведь если я смогу стать нормальной, то меня скоро выпишут, а если меня выпишут, то я…
— Ты злая! — опять глупая девчонка прервала мои мысли, и мне вдруг стало так жаль ее. И я поняла, как же я неправа, как ужасно веду себя.
— Прости… — прошептала я. — Прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Я и правда сконцентрировалась на себе и на своих проблемах, но, возможно, ты права, нам стоит сделать что-то подобное.
— Правда? — Настя просияла. — Как здорово! Тогда я приглашу остальных, и мы начнем репетицию, хорошо?
— Остальных? Ты что же, уже и кастинг успела устроить? А как же доктор, он не будет против всей этой кутерьмы?
— Ну ты и зануда… — прокричала Настя, хлопнув за собой дверью, и я лишь услышала ее громкие крики в коридоре.
Ну вот, сейчас сбегутся санитары и прикроют эту лавочку ко всем чертям. Да, черт побери, я зануда.
Но к моему удивлению затея Насти всем понравилась, и никто не был против. Даже мой любимый «доктор» дал добро, решив, что это поможет «отвлечь от дурных мыслей».
И вот на следующий день мы наконец вышли во двор больницы с Настей и с парой парней, вполне симпатичных, как мне показалось, на первый взгляд. Один из них блондин среднего роста и довольно крепкого телосложения, а второй — тучный брюнет с волнистыми волосами и красивыми голубыми глазами. Пожалуй, на этом его красота и заканчивалась. Брюнет как-то странно подергивался во время репетиции и иногда заикался, и это вызывало у меня жуткое отвращение. Не думала, что я настолько брезглива, поэтому, взяв себя в руки, я постаралась сделать вид, что все отлично. В остальном, судя по поведению парней, они были довольно нормальными. Но ведь они оказались здесь не просто так, а какой у них был диагноз — об этом мне знать не очень хотелось. Девушка предложила сыграть небольшую детскую пьесу, в которой мне досталась роль зайца.
— Ты получше ничего не могла придумать? — бормотала я.
— Ну, а что ты хотела? Шекспира тебе подавай. Я думаю, с местными актерами — это все, на что можно надеяться.
Говорила Настя громко, совершенно не смущаясь, что парни ее услышат. Она поняла мое смущение и расхохоталась.
— Думаешь, мои слова обидят Диму и Толика? Да они сами смеются над собой, правда ребят?
— Ага… — хмыкнули те, и у меня даже мороз пробежал по коже.
Как можно смеяться над тем, что ты болен и находишься в таком ужасном месте? Я снова почувствовала себя «слишком нормальной для этого заведения» и хотела было погрузиться в собственные мысли, но Настя не дала мне этого сделать, проявив свои режиссерские навыки. И она была хороша в этой своей новой роли, настоящий деспот. А я первое время даже хотела убежать с площадки в слезах и истерике от того, что никак не могу побороть свою зажатость, но потом вдруг словно камень с души свалился. Ну кого мне бояться, пары психов?
Я расслабилась, и мне стало так легко и свободно, как никогда прежде. Я забыла, где нахожусь и что со мной случилось за последние месяцы. Я знала, что сейчас занимаюсь тем, что мне нравится. Какой абсурд, я всегда знала, что хочу быть актрисой, но мне постоянно что-то мешало, чаще всего я сама. Я и мои комплексы. Думаю, это самая главная проблема. Теперь же, оказавшись таком странном месте, когда мне нужно было решить более глобальные проблемы в своей жизни, я наконец поняла, что все может быть намного проще, чем кажется. Что стоит только захотеть и приложить немного усилий, как мечты станут превращаться в реальность. А если постараться, то можно добиться небывалых высот, о каких и мечтать нельзя было себе позволить.
— Это было чудесно, — воскликнула я, ворвавшись в палату. — Пусть я ненормальная, но я теперь актриса. Пусть я в психушке, но какое это имеет значение, когда мечта моего детства осуществилась на этой дурацкой площадке! Я там делала то, что хотела всегда! Почему я раньше не пошла в какой-нибудь театр и не стала играть?
—У тебя есть такая возможность.
Настя была мрачнее тучи. Ее настроение так резко поменялось всего лишь за пару секунд, пока мы входили в палату.
— Что с тобой? — испугалась я. — Тебе не понравилась наша пьеса?
— Замечательная пьеса… если не считать этих придурков, которых я выбрала на роль медведя и волка.
— Но… — я не узнавала свою соседку. Конечно, парни не блистали талантом. Да и их дефекты речи дали о себе знать сразу же, как только они начали читать свои роли. Но ребята очень старались, и для умалишенных, думаю, они сыграли весьма неплохо.
— Ну, — поникла я, — конечно, мы не самые лучшие актеры, но ты ведь могла это предположить, когда все устраивала.
— Дурочка ты! — рявкнула Настя и плюхнулась на постель. Потом полезла в свою тумбочку и достала оттуда старую потрепанную книгу с пожелтевшими страницами, а еще какую-то небольшую карточку, которая оказалась визиткой, и протянула их мне.
— Что это?
— Ты что, не поняла еще, чем тебе надо в этой жизни заниматься? Вот тебе первая книга, которую я прочитала в детстве. Станиславский. Бери и изучай. С твоим талантом и необходимыми навыками тебя ждет большое будущее. А пока, вот… можешь начать с этого задрипанного театра мамаши Льва, спасению которой я благодарна. Может, им нужна актриса. Позвони ей, когда выйдешь отсюда, вот ее визитка. Не бойся, ты пройдешь кастинг без проблем. Просто не зажимайся и все, забудь о том, что на тебя кто-то смотрит. Поверь, в эти минуты ты… ты просто сияешь… а еще, если тебе это поможет — повторяй про себя эту фразу: «Все люди психи, просто некоторые хорошо это скрывают. Так какого черта тебе бояться психов?»
— Хм… хороший совет, спасибо. Но, если честно, я ничего не понимаю, Настя. Почему у тебя так резко испортилось настроение? Что произошло?
— Ничего, — девчонка кинула мне на кровать визитку и книгу. — Мне кажется, ты скоро отсюда выйдешь, если и дальше будешь такой же пай-девочкой. Ну не знаю, может быть, построишь этому докторишке глазки, скажешь, что не больна, а он и растает.
— Да что с тобой такое? — я попыталась обнять девушку, поняв, что та очень расстроена, но она не позволяла мне этого сделать, а только начала отбрыкиваться. — Мы с тобой вместе выйдем отсюда. Эй, перестань.
Мне во что бы то ни стало захотелось расшевелить девчонку. Я была ей так
