- Я заметил.
- Я по-прежнему хочу... Очень хочу ему доверять. Пока не вспоминаю, что он сделал тебе. Тогда я начинаю его бояться и думать: а куда он ведет нас и почему делает это так искусно?.. Но я снова так легко забываю свои страхи. Пальцы её рассеянно гладили его волосы. - Моргон...
- Что еще?
- Не знаю. - Рэдерле резко встала, сердясь на себя. - Не знаю, о чем я думаю.
Она пересекла поляну, чтобы поискать грибы на опушке. Моргон пошел к широкой реке, зашлепал вброд по отмелям и встал неподвижно, точно старый пень, высматривая рыбу и стараясь ни о чем не думать. Дважды он обрызгался, а форель выскользнула прямо из его пальцев. Наконец он превратил свой разум в зеркало, отражающее серую воду и серое небо, и стал думать, как рыба.
Он поймал три форели, за отсутствием ножа неловко почистил их мечом и, повернувшись к берегу, чтобы отнести улов к костру, заметил, что волшебник и Рэдерле наблюдают за ним. Рэдерле улыбалась, лицо волшебника же было непроницаемо. Моргон подошел к ним, положил рыбу на плоский камень и вытер клинок о траву. Затем снова окутал его наваждением и присел на корточки возле костра.
- Отлично, - сказал он. - Чутье. - Он взял у Рэдерле грибы и принялся начинять ими рыбу. - Но это не объясняет твое путешествие на Хед.
- Как далеко ты можешь попасть за день?
- Наверное, пересечь Имрис. Не знаю. Мне не нравится миг за мигом преодолевать расстояния. Это утомительно, и никогда не знаешь, чьего сознания невзначай коснешься.
- Видишь ли, - мягко сказал волшебник, - я был в отчаянии. Мне не хотелось, чтобы ты вырвался из того мысленного капкана прежде, чем я вернусь.
- Я бы не мог даже...
- Ты достаточно силен. И способен видеть в темноте. Моргон без слов воззрился на чародея. Дрожь пробежала по его коже.
- Так вот что это было? - прошептал он. - Воспоминание?
- Тьма Исига.
- Или Эрленстара.
- Да. Как видишь, все просто.
- Просто.
Он вспомнил мольбу Хара и задышал бесшумно, пока боль и сумятица слов в его груди не унялись. Завернув рыбу во влажные листья, он положил её на нагревшиеся в огне камни.
- Ничто не просто.
Пальцы волшебника проследили кривизну былинки до самого кончика.
- Есть и простые вещи. Ночь. Огонь. Былинка. Если вложить руку в пламя и думать о боли, обожжешься. Но если думать только о пламени или о ночи, принимая их, ни о чем не вспоминая... Все становится очень просто.
- Я не могу забыть.
Чародей хранил молчание. Ко времени, когда рыба принялась шипеть и брызгать соком, снова начался дождь. Они поспешно поели и, оборотившись, полетели под холодным ливнем, чтобы укрыться на подходящем дереве.
Путники в обличье ворон пересекли Осе два дня спустя и снова обернулись людьми на берегу скорой и шумной реки. Было далеко за полдень. С некоторым удивлением они смотрели друг на друга, словно их поразил почти забытый, естественный облик. Рэдерле со вздохом рухнула на старое бревно.
- С места бы больше не трогалась, - прошептала она. - До чего надоело быть вороной. Того и гляди, разговаривать разучусь.
- Пойду-ка я на охоту, - заметил Моргон. Он стоял неподвижно, намереваясь шагнуть, но усталость нахлынула на него, точно ледяная вода.
- Нет, я пойду, - сказал Ирт и вновь оборотился, прежде чем Моргон успел ответить.
Сокол взвился в воздух - все выше и выше - горделивой сверкающей дугой сквозь дождь и солнце, затем наконец решил, что высота достаточная, и пошел кругами.
- Как, - прошептал Моргон. - Как он может охотиться вслепую?
Он подавил внезапное побуждение тоже прочертить сверкающий след в светлом небе и поплыть рядом с соколом. Пока он наблюдал за птицей, та ринулась вниз стремительно и тяжко ушла в густую тень деревьев.
- Он подобен Властелину Земли, - сказала Рэдерле, и резкий холодок пробежал по телу Моргона. Слова девушки прозвучали как звон меча.
- Их всех отличает эта гибельная красота.
Они следили, как птица поднимается с земли, темная во внезапно померкнувшем свете. В когтях сокола бился какой-то пойманный им зверек. Рэдерле медленно встала и начала собирать хворост.
- Ему понадобится вертел.
Моргон срезал прут с молодого деревца и стал его очищать, а сокол тем временем уже возвращался. Он оставил убитого зайца у костра Рэдерле, и через миг на месте птицы снова стоял Ирт. На мгновение глаза его показались незнакомыми, полными чистого, свежего воздуха и гордой целеустремленности небесного охотника, затем, неуловимо изменившись, стали прежними. Моргон задал свой вопрос голосом, который прозвучал по-ученически смиренно.
- Я чую запах своей жертвы, - объяснил волшебник. Он достал из-за голенища нож. - Ты бы освежевал его, а? Мне это будет трудновато.
Не сказав ни слова, Моргон принялся за работу. Рэдерле подобрала прут и закончила его очищать.
- А ты говоришь по-соколиному? - внезапно спросила она с робостью в голосе.
Могущественное слепое лицо повернулось к ней и внезапно смягчилось. Нож в руке Моргона замер над тушкой зайца.
- Немного.
- Можешь меня научить? А не то что, мы так до самого Херуна и будем лететь воронами?
- Если тебе угодно... Я думал, что, уж коли ты из Ана, тебе привольнее всего в обличье вороны.
- Нет, - мягко сказала она. - Мне теперь много что подходит. Но спасибо тебе за заботу.
- Кем ты уже оборачивалась?
- О... Птицами, деревом, лососем, барсуком, оленем, летучей мышью, турицей... Я давно потеряла счет. Это все было тогда, когда я искала Моргона.
- Ты всегда находила его.
- Ты тоже.
Ирт рассеянно пошарил вокруг себя, ища ветки с развилками, чтобы положить на них вертел.
- Да...
- Зайцем я тоже оборачивалась.
- Заяц - добыча сокола. Настраивайся в лад с законами земли.
Моргон швырнул заячью шкурку и требуху в папоротник и потянулся за вертелом.
- А законы Обитаемого Мира? Они ничего не значат для Властелина Земли?
Волшебник сидел тихо-тихо. Казалось, безжалостная целеустремленность сокола опять всколыхнулась в невидящем взгляде, и Моргон почувствовал дерзость своего намека. Он посмотрел в сторону. Ирт уклончиво заметил:
- Ну, положим, не всегда так.
Моргон пристроил вертел с наколотым на него зайцем над огнем и разок-другой повернул, чтобы проверить его прочность. Тут его поразила двусмысленность слов волшебника. Он уселся на корточки, пристально глядя на Ирта. Но с чародеем разговаривала Рэдерле, и боль в её чистом голосе побудила его сидеть тихо.
- Тогда почему, как ты думаешь, мои родичи воюют против Высшего на Равнине Ветров? Если могущество - это просто знание о дожде и огне, а законы, в лад которым они настроены, - законы земли?
Ирт снова погрузился в молчание. Солнце исчезло за невесть откуда наплывшими тучами, протянувшимися через небо на западе. Сумерки и туман начали подступать к стоянке путников. Волшебник протянул руку, нащупывая вертел, и медленно повернул его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
