— Как это? Разве по моему лицу не видно, что я ужасно сердита?
— Это качество вам совсем не идет.
— При чем здесь «не идет»? Я взбешена.
— Это кокетство.
Сидализа топнула ножкой.
— Не смешите меня, я этого не желаю.
— Это же очень просто. Попытайтесь.
— А, так вы меня поднимаете на смех?
— Нет, просто не следует ли мирный договор за каждым сражением?
— Берегитесь! Я назначу его условия.
— Начинайте скорее.
Граф пытался было взять Сидализу за руку, но она ударила его по пальцам букетом.
— О, иногда вы колетесь!
Граф взял из букета розу и провел ею по капельке крови, выступившей на его пальце.
— За это полагается месть. — Он поймал руку Сидализы и поцеловал.
Сидализа живо её отдернула.
— Ваша месть опаснее моей.
— Тогда я отвечу, как древний афинянин: бей, но выслушай.
— Я хочу бить и не слушать.
— Вы необычайно милы, — сказал граф, кланяясь.
— Но и вы тоже, — возразила она, — ваше упорство меня сердит.
Граф молча посмотрел на Сидализу.
— Вы это серьезно? — спросил он.
— Конечно.
— Так скажите мне в двух словах, чем я провинился?
— Почему вы мне не сказали, что мадмуазель Блетарен в монастыре?
Граф вскочил с кресла.
»— Угадала!» — мелькнула у неё в голове.
И она быстро добавила:
— Я случайно в нем побывала. Что за уединение среди лесов!
— Вы были в Шеврезе?
— Да, вчера. — На её лице не дрогнула ни одна жилка.
— Ну что ж, вы, стало быть, все знаете. Кстати, посоветуйте своей знакомой не удаляться далеко от монастыря.
— Это почему же?
— Почему? Подойдите-ка сюда. — И начальник полиции подвел её к окну и открыл его. Была тихая ночь. Лишь легкий ветерок шелестел среди деревьев.
— Ну, я здесь. Что дальше? — спросила Сидализа.
Он протянул руку по направлению группы деревьев в глубине сада.
— Слышите ли вы этот негромкий крик среди тишины ночи?
— Слышу. Это ведь крик ночной совы, я думаю.
— Сова невидима, но она стережет. Если мышка выскочит из норки, далеко она не убежит. Теперь вам понятно?
— Разумеется. В нашей жизни сова носит другое имя.
— От вас ничто не скроется. Это правосудие.
И граф закрыл окно.
Сидализа упала в кресло, бледная от испуга.
— Вам нехорошо, мой друг, — произнес граф. — Выпейте бокал шампанского, он вернет вам розы на щечки и улыбку на уста.
— Но он её так любит, — тихо промолвила она, вытирая слезу со щеки.
— Послушайте, — уже серьезно заговорил граф. — Я, конечно, знаю больше, чем говорю, поскольку должен хранить тайну. Но если станет известно, что они с отцом живут неподалеку от двора, произойдут события, которые я не смогу предотвратить.
— Вы ужасны!
— Мне приходилось это слышать.
— И отвратительны!
— Но вы дали мне право этому не верить.
— Дело не в том. — Сидализа не смогла удержаться от усмешки.
— Но это лучший способ разговора.
— Вы звучите, как апокалипсис. Не могли бы вы выражаться яснее?
— Я и так сказал слишком много.
— Ах, вот как? Так я вам подражать не буду.
— Я это подозревал.
— И тайну, которую открыла без вас, я сообщу кому-нибудь еще.
— Господину Шавайе.
— Вы догадливы. Но в чем же кроется беда для мадмуазель Блетарен?
— Откуда я знаю?
Сидализа стукнула по столу кулачком.
— Вы это скоро узнаете.
— То есть вы сообщите ему сведения завтра же.
— Именно.
— Это вы умеете. Можно хранить тайну между актрисой театра комедии и офицером короля настолько хорошо, что никто о ней не узнает раньше, чем через неделю.
Сидализа швырнула горсть листьев розы в лицо графу.
— Это отучит вас насмехаться, — произнесла она.
Он успел поцеловать ручку, бросившую листья.
— Такое наказание побуждает меня начать атаку снова.
— Начинайте. — Она протянула ему руку.
— Нет, вы же знаете пословицу: поцелуй скромнее слов. Я буду молчать.
Похоже, что никакое кокетство не в состоянии было совладать с начальником полиции.
Сидализа с сердитым видом отняла руку и завернулась в накидку.
— Вы таитесь так, — заметила она, — будто дело того стоит. А я вот знаю, что мадмуазель Блетарен посещает один шевалье.
Граф вздрогнул.
— Вы демон! — Удивление графа было неподдельным.
— Я просто актриса, и этого достаточно.
— Я советую актрисе поостеречься шевалье. Если она демон, он сатана.
— Стало быть, опасаться надо его? — Тон был небрежен, насколько возможно.
— Его или кого другого, все равно.
И граф принял свое прежнее равнодушное выражение.
Сидализа задумалась. Вера в то, что маг не обманул Эктора, теперь была подтверждена графом. Наличие же ведовства в этом деле придавало ему обольстительную прелесть неизвестности.
Граф смотрел на неё и любовался. Поза задумчивости, принятая этой обворожительной маленькой женщиной, подталкивала его к решительности. Он встал, тихо подошел к ней и поцеловал в шею.
— Вы составляете заговор?
— Я? — Сидализа залилась громким смехом. — Я просто задумалась.
— Иногда это одно и то же. — Граф не смог отказаться от профессиональных привычек.
Сидализа наполнила бокал шампанским.
— Будьте моим сообщником, господин начальник полиции, и отложим до завтра все важные дела.
На другой день Сидализа велела заложить карету и отправилась в Шеврез. Там был лишь один женский монастырь, укрытый среди чащи старых деревьев.
Сидализа позвонила у монастырских ворот.
— Матушка, — сказала она появившейся привратнице, придав голосу максимальную решительность, — мне нужно срочно поговорить с мадмуазель Блетарен по очень важному для неё делу.
— От кого вы приехали, сестра моя? — монахиня колебалась.
— От самой себя.
Монахиня улыбнулась.
— Вы очень честны, но этого недостаточно.
— Вы хотите знать имя?
— Конечно.
— Передайте: её ждет сестра мсье Шавайе, лучшего друга её отца. Вы увидите, как она обрадуется.
— В самом деле? Бедняжке действительно не хватает радостей. Пойдемте, я схожу за ней и приведу сюда.
И Сидализа вступила на территорию монастыря.
ГЛАВА 34. МАСКА СПАДАЕТ
Сидализа ждала несколько минут. Наконец, показалась монахиня, ведшая за собой Кристину. Ее прекрасные глаза глядели с тревогой на Сидализу.
Монахиня вышла, пожелав Кристине счастливых вестей. Сидализа подошла к Кристине.
— Сударыня, — обратилась она к Кристине, — время дорого. Мне пришлось солгать, чтобы вовремя вас предупредить.
— Вы, стало быть, не сестра мсье Шавайе? — И Кристина слегка отодвинулась.
