— По-видимому, из-за вас?
— Из-за меня.
— Вы и в этом признаетесь?
— Если нет необходимости, я не лгу.
— Что ж, продолжайте. Посмотрим, угадаете ли вы до конца.
— Я очень рад доставить вам это удовольствие. Выйдя замуж, вы броситесь к ногам короля, умоляя его помиловать вашего отца. Не так ли?
— Так.
— Прекрасное намерение. Но, к сожалению, вы так решили, не посоветовавшись со мной.
— А кто вы такой?
— Кто я? Согласитесь, отвечать было бы несколько нескромно. Но кем бы я ни был, поверьте, я могу сделать почти все, что захочу.
Голос шевалье звучал с такой уверенностью, что Кристина вздрогнула.
— Но, — сказала она, стараясь выглядеть спокойной, — зачем вам противиться счастью двух человек, не сделавших вам никакого зла?
— Если вы хотите знать, зачем, тогда выслушайте все до конца, и вы, надеюсь, поймете.
Кавалер подал стул Кристине и сел сам.
Сидализа напрягла слух. После небольшой паузы шевалье продолжил разговор.
ГЛАВА 35. ДВА ПРОТИВ ОДНОГО
— Вы меня спрашиваете, — сказал шевалье, — почему я противлюсь вашему предполагаемому браку. Не так ли?
— Да, мсье, — ответила Кристина.
— Причина очень проста. Я противлюсь ему потому, что люблю вас.
Кристина содрогнулась, как ребенок, внезапно заметивший в траве плоскую голову змеи.
— А люблю я вас потому, что ненавижу мсье де Шавайе, — продолжал шевалье.
Кристина отодвинулась в испуге.
— Это вас удивляет, — заметил он, — когда вы хорошо меня узнаете, ничто во мне не удивит вас.
— Но за что вы ненавидите мсье де Шавайе?
— Вам достаточно знать, что жизнь господина де Шавайе соединена с моей более, чем вы думаете. Но сейчас не в этом дело. Главное заключается в ваших намерениях, и я решился переговорить с вами на этот счет.
— Не мечтайте заставить меня отказаться от них.
— Прежде выслушайте меня.
— Зачем? — спросила она, готовясь встать.
Шевалье остановил её движением руки.
— Я прошу у вас часа, в то время как вы намерены посвятить другому всю жизнь.
— Час? Хорошо, — кивнула Кристина, — надеюсь, он будет последним.
— Не спешите решать заранее.
— Я вас слушаю, мсье, — с гордым видом отвечала Кристина.
— Я начинаю. Вы видели, что я смог сделать: ваш расторгнутый брак, отъезд мсье де Шавайе во Фландрию, его долгое там пребывание, разлука с вами, — все это моих рук дело. Судите после этого, на что я ещё способен.
— Творить зло и ничего больше.
— Вы угадали. Но не трудитесь понапрасну искать причину этого могущества, вы его не откроете. Оно существует и этого достаточно. И не думайте, что я откажусь от моих намерений лишь потому, что случай привел моего врага ко двору.
— Действуйте, что нам за дело до этого? Эктор теперь здесь.
— Вы прерываете меня слишком рано, мадмуазель. Господин де Шавайе там, где я. Борьба будет продолжаться; но, предупреждаю вас, бой будет неравный. Во-первых, я знаю, кто он, а он меня не знает. К тому же господин де Шавайе имеет множество предрассудков и действует только благородными способами. Я же пользуюсь любыми, которые могут способствовать в успехе. Всеми, вы это понимаете? Любыми!
— Ваши слова не оставляют сомнений.
— Я говорю так для того, чтобы вы яснее поняли и хорошо знали, на что решаетесь.
— Я начинаю вас понимать, мсье.
— Хорошо. После этого вы согласитесь, что господину де Шавайе будет трудно противиться. Что вы скажете о человеке, который, будучи совершенно обнаженным, вступит в бой с воином, окованным в железо? А ведь это истинная картина борьбы, в которую мы вступаем.
При этих словах Кристина содрогнулась.
— Да, — сказала она, — вы мне кажетесь ужасным.
— Женщины всегда так говорят, когда им открывают истину, — холодно заметил шевалье. — Вы видите, я иду напролом. Милость короля, высокое покровительство маркизу, его молодость, храбрость, преданность друзей, его окружающих — ничто не поможет. Однажды я решился его убить. По крайней мере, велел убить. Вы бледнеете…Не бойтесь; я нерасчетливо поддался вспышке гнева…Пуля пролетела мимо. Я получил время подумать и вместо того, чтобы поразить тело господина де Шавайе, стал метить в его душу. Я покарал его любовь, и могу сказать, что за эти пять лет не прошло дня, в который он бы не был нравственно убит. Я создал его одиночество. Он жил эти пять лет среди огорчений, отчаяния и мрачных ожиданий, вы же хотите в несколько часов все это опрокинуть. Я же сказал, сударыня, что вы не посоветовались со мною.
Кристина с ужасом внимала шевалье.
— Это ещё не все, — продолжал шевалье после минутной паузы. — Привычка видеть вас породила в душе моей любовь.
Кристина сделала негодующий жест.
— Лучше говорите мне о своей ненависти, мсье! Но говорить о вашей любви! Я этого не потерплю.
— Мое признание непохоже на то, что шепчут на ухо женщине. Поэтому вы можете меня выслушать, не стыдясь, — отвечал шевалье с тем же хладнокровием. — Я люблю вас только для того, чтобы похитить у моего врага, то есть из мести. Если бы вы были чужды Шавайе, я не бросил бы на вас взгляда…Но я вас увидел, ваша грациозность, ваш ум, ваша красота меня прельстили, и я полюбил вас.
— А какое это имеет отношение ко мне? — спросила она с гордостью королевы.
Шевалье слегка нахмурил брови.
— Сию минуту узнаете. Отношения между мною и мсье де Шавайе могут быть решены только через вас. Если вы будете упорствовать в своих намерениях, между мной и ним начнется непримиримая война.
— Война ему сродни, — гордо заявила Кристина, — он не отступит.
Шевалье покачал головой.
— Эта не похожа на прочие. Он будет побежден.
— Не думаю, что вы распоряжаетесь судьбой.
— Если вы откажетесь от него, я соглашусь его забыть. Я пожертвую своей враждой и поверьте, это жертва немаленькая.
— Я знаю Эктора, — отвечала Кристина с глазами, сверкающими необыкновенным огнем, — страх смерти не заставил бы его отказаться от меня.
— Поэтому я и обращаюсь не к нему.
Кристина бросила на шевалье презрительный взгляд.
— Разве вы полагали встретить во мне больше снисходительности? — спросила она.
— Я думал, что дочерняя привязанность принудит вас следовать моему совету.
— Что вы хотите сказать?
— Все очень просто…Мсье де Блетарен здесь…
— Так что ж? — спросила Кристина с беспокойством.
— А вам небезызвестно, что он замешан в уголовном деле, которое можно воскресить…
— Вот как, мсье! — вскричала Кристина, вставая. — Я и не думала, что подлость может зайти так далеко!
— В чем же мои слова кажутся странными?
