они сами это понимают. Их единственная реальная возможность загнать меня – застать врасплох. Но они лопухнулись, а второго шанса я им не предоставлю.
Я пошёл вдоль реки, вдоль причала. Зашагал по траве. Голые стопы кололи камешки, впивались сучья, но я не останавливался. Прошёл метров триста, впереди мелькали нетронутые постройки в окружении редких деревьев. Я не выдержал и обернулся. Никто не смотрел вслед. Даже боевики отвернулись в другую сторону. Осталось пройти ещё с километр, а там, либо через железную дорогу, либо через дорогу в парк. Нет у них силёнок задержать меня. Бесполезно тужиться если беременность ложная. По сухим пыльным губам даже скользнула улыбка.
Всё хорошо, что хорошо кончается.
Я остановился, а улыбка спряталась обратно в губы. Для кого хорошо? Для меня может быть, но не для Кати.
В груди вскипело. Перед глазами замерцали багровые блики.
Сердце сжалось, и я прижал кулак к груди. Согнулся и упёрся ладонями в колени. Дыхание короткими рваными толчками мучило лёгкие. Желудок окончательно свернулся в трубочку, но терпимо. Я сглотнул слюну и вытер потные ладони о брюки. Медленно разогнулся.
Я не могу уйти просто так. Пора кое-кому поставить двойку в четверти.
Глава 38
В теле появилась какая-то лёгкая, почти невесомая ненависть, которая возникает, когда ты уже решил судьбу человека, который эту ненависть вызвал. Злость перестаёт давить на плечи и сжимать голову. Остаётся только холодок внутри, который греет мускулы, но остужает голову.
Начну поиски с Катиного дома. Там наверняка уже всё выгорело, и они теперь ищут меня и Аниму.
Передо мной выросли чёрные дымящиеся холмы, истыканные чёрными обломками стен. На мгновение мир поплыл перед глазами. Неужели это сделал я!
На меня никто не обращал внимания. Вокруг полно прокопченных людей, которые копаются в развалинах своих домов.
Я прошёл по улочкам, которые загорелись первыми и теперь уже дотлевали. Вот знакомое пепелище, над которым по-прежнему висит синяя сфера. Развалины ещё дымятся, но огня нет. Как и в соседних домах. Чёрный пепел летает по воздуху, ядовитому от гари. В горле першит, камешки впиваются в ноги, а лёгкие рвутся на волю.
Дир с людьми во дворе. В руинах копаются с десяток боевиков. На лужайке перед домом лежит брезент, под которым угадываются фигуры людей.
Я остановился поодаль, чтобы не мелькать. Спрятался за один из домов. В отличие от хрупких соседей, он оказался каменным. Торчал среди пепелищ, как гнилой зуб, который наполовину съел кариес, но не дожевал, аппетит закончился. Я не решился забраться внутрь. Выглянул из-за обугленной стены и тихо выругался. Дира достать очень трудно. Я не ожидал, что здесь будет такая куча народа.
Один из охранников подошёл к шефу. Он был чумазый как чёрт. Анима позволила слышать каждое слово.
- Пока что все наши.
- Ищите дальше.
Тупик. Я не могу сражаться с кучей профессиональных бойцов. И у них есть ловушки. Если я дёрнусь, меня изрешетят пулями, а Аниму запрут под замок, если не хуже.
- Руки вверх!
Я чуть было не провалился сквозь землю, но вовремя вспомнил, что земля твёрдая. Я поднял руки и медленно обернулся. Сзади стоял мужик лет шестидесяти с седой бородой, прикрывающей грудь. Седые волосы как пакля свисали по обе стороны лица. Чумазого, как и моё собственное. На нём была серая от грязи майка и старые треники. В руках держал настоящий охотничий карабин с оптическим прицелом. Но глаза у мужичка были белые и мутные, как деревенский самогон.
- Попался, сука. Мародёр хренов, – не кричал, а шипел мужик.
В животе, на который был направлен ствол, заурчало.
- Поджигатель! – снова прошипел он.
Спину жгло дневное солнце, но казалось, что я прислонился к холодильнику.
- Солнце в зените! – сказал я.
На мгновение мужик замер. Ствол дрогнул.
- Вор, - прохрипел он.
- А луна ещё не скоро, - сказал я. – Честным людям жить да жить, а вот помирать приходится. А солнце, оно никогда не заходит. Оно в луну обращается только.
Белые глаза погорельца потускнели. Пальцы дрогнули.
- Два года дом строил, - сказал он. – Два года. Этими руками. А теперь одни стены. Могло ведь не сгореть. Но нет. Всё сгорело, ничего не осталось. Бог всё видит! Он всё видит. Но нет.
- На нет и суда нет, - сказал я.
Мужик приоткрыл рот. Закрыл обратно и опустил ружьё. Махнул рукой и отвернулся. Сгорбился, поплёлся вдоль стены, волоча ружьё в опущенной руке.
- Постой!
Мужик остановился и медленно обернулся. Седые брови, серые от копоти нахмурены.
- Ты кто? – сказал он.
- Дай ружьё. Очень нужно.
Мужик приоткрыл рот. Его руки прижали карабин к животу.
- Ты дурак?
- Есть немного, - честно признался я.
Мужик покачал головой, пожал плечами и отвернулся. Поплёлся дальше. Я смотрел ему вслед. А по пятам за ним следовала Анима.
Я позволил отойти ему далеко, чтобы не мешался под ногами. Вскоре карабин пролетел по воздуху прямо мне в руки.
- Спасибо! – сказал я в пустоту.
А теперь нужно торопиться, пока мужик не разобрался, что к чему и не прибежал сюда с воплями.
Я лёг на горячую землю. Прижал глаз к оптическому прицелу. Дир по-прежнему стоял спиной ко мне. Я навёл прицел на круглую голову. Чёрные короткие волосы. Палец задрожал. Я первый раз хладнокровно, не в бою собираюсь убить человека. Я сжал зубы. Они Катю тоже не в бою убили. Я мягко нажал на курок.
Отдача ударила в плечо, карабин дёрнулся. Я тут же перекатился за дом. Анима видела, как Дир уткнулся в землю с кашей вместо головы. Почти в ту же секунду в стену дома забарабанили десятки пуль. Я съёжился за углом. Мускулы будто усохли. Крупная дрожь сотрясла тело. Я выдохнул и приподнялся на ослабевшие колени. Пригнулся, хотя меня и так не видно. Побежал прочь. Сквозь дым, между чёрных домов.
Позади, раздался топот тяжёлых ног. Какие же они сообразительные и быстрые поганцы! Пока далеко, но бегают они явно быстрее меня. Если бы тело было в норме, то с помощью Анимы я бы без труда оторвался от преследователей. Но нет. Тело горит жарким пожирающим огнём голода. Я жёг силы без раздумий. Если догонят, они мне уже не понадобятся.
Бежать к барже бессмысленно. Там меня встретят два охранника. Я резко свернул и через квартал выскочил к излучине реки. Впереди
