class="p1">Чаграй приподнял густые чёрные брови и взглянул на седого.
- Ради разнообразия, начальник охраны рассуждает не как варвар.
Закрылась дверь за учёными и Аскольдом, которые потопали к лифтам. Директорский пока не починили. Остался Рюрик. В кабинете повисло молчание. Наконец директор сказал.
- Не хочешь сказать что-нибудь типа: я же говорил, что нужно послать меня.
Рюрик улыбнулся.
- Я дорожу своим креслом.
Директор слабо улыбнулся в ответ.
- Разумно. А теперь давай думать, как зачистить историю с городом.
- А это вообще не наши проблемы, - сказал Рюрик.
- В смысле?
- Всё очень просто. Дело было так. Группа Дира уходила на задание в город по поиску пособников экстремистов, которые перед этим устроили погром на базе. Но тут в городе начался пожар. И наши сотрудники с риском для жизни помогали спасать людей. Жертвуя собой, свидетели есть. К несчастью, в одном из домов произошёл взрыв газа, и часть людей погибла, во главе с начальником. Невосполнимая утрата. Наши соболезнования.
Директор улыбался.
- Почему ты ещё не президент?
Рюрик приподнял уголки губ.
- Я подумаю над этим.
- А теперь между нами. Что будет делать этот сопляк на самом деле?
Начальник охраны потёр подбородок.
- Наш первый человек прав в одном. Этот тип, если жив, остался без денег, без документов. Он не умеет прятаться и скрываться. И заработать своим французским тоже не сможет. Если он остался в тайге, скоро умрёт. А если добрался до людей, будет делать то, что у него хорошо получалось последние дни.
Директор спросил, хотя знал ответ.
- Что именно?
Рюрик посмотрел в глаза директору.
- Он будет убивать.
Глава 40
Я медленно спустился по трапу. Обернулся у земли, чтобы помахать рукой, но никто уже не смотрел в мою сторону. Я опустил руку и пошёл прочь.
В этом порту есть краны и большие ангары. Рабочие неторопливо суетятся и вежливо ругаются.
На мне брюки, которые я получил от вертолётчика. Старые ботинки, футболка, которые дали моряки. И ещё острая щетина, уже моя. Я немного отъелся за три последних дня и уже не выгляжу таким пугалом, но всё равно, одежда болтается как на пугале. Больше ничего. Денег нет. Документов нет. Одно хорошо, я мало отличаюсь от рабочих вокруг. Да и в городе не буду привлекать особого внимания. Здесь должны привыкнуть к виду работяг.
Полуденное солнце печёт голову. Светло-голубое небо струится наверху. Я бродил по городу, дышал городским воздухом, и мне теснило грудь. Никогда раньше не замечал, как трудно дышать в городе. Спустя час я нашёл автовокзал. На окраине, левее порта. Побродил вокруг, но полицейских не заметил. Придётся действовать сейчас. К вечеру они обязательно выползут.
Автовокзал небольшой, но новенький. Однако большинство автобусов старые. Нужно добыть немного денег и стараться избегать полиции. Один хороший вопрос. Как можно добыть денег на проезд?
Автобус средних лет, с пыльными шторками и потёртыми сидениями. Заполнен едва наполовину. Пассажиры всё ещё ёрзали на местах. Утрясались в новую реальность. Быстрые взгляды, все безошибочно узнали во мне просителя, и тут же отвернулись, кроме парочки добрых женщин, которые готовы были послушать про мои злоключения.
- Жё нэ манж па си жюр, - я старательно коверкал слова и произношение. Несколько человек возрастом постарше узнали знаменитую фразу из фильма и невольно улыбнулись, но один из пассажиров сморщился. Крупный пузатый парень.
- Вы почти угадали, - я улыбнулся. – Я не ищу сокровищ, только немного внимания. Я учитель французского языка. Сейчас оказался в неприятной ситуации. Если поможете, спасибо, если нет, всё равно счастливого пути. Немного денег не помешают, продукты приветствуются. Доброе слово приятно.
Я прошёл вглубь автобуса. Вытянул руку, но ладонь никак не желала складываться в просительную лодочку. Так что я просто вытянул открытую ладонь. На неё упала пара металлических десяток и одна из них скатилась на пол. Я нагнулся и поднял её с пола. Моё лицо покраснело.
- Спасибо!
Я подошёл к парню, который морщился. Он широко раздвинул губы. Его лицо начало блестеть от пота в тесной духоте.
- Не похоже, чтобы ты знал французский, - сказал он.
- Je ne mange pas depuis six jours. Так лучше?
Он приподнял брови и сказал с русским выговором.
- Bien.
Я уже встречал таких людей. Они думают, что знают иностранный язык. И как только узнают мою профессию, стремятся продемонстрировать свои познания. Он сунул в мою руку мятую сотню. Ладно, пусть демонстрирует. Потерплю.
- Спасибо!
Одна женщина протянула батон, и я улыбнулся.
- Спасибо!
Я вышел из автобуса. Подмышки натирала мокрая от пота футболка. Выдохнул. Негнущимися пальцами пересчитал деньги и удивился. Неплохо! А ещё говорят, у нас люди злые. Я откусил от батона и с удовольствием зажевал. Последние дни мой желудок глодал постоянный голод. Требовал обратно все соки, которые у меня вытянула Анима.
За следующие полчаса я обошёл десяток автобусов и чувствовал себя почти профессионалом.
Денег вполне хватало на еду и билет. Возможно, сыграло роль, что я вёл себя не как банальный попрошайка. Люди охотно помогали несчастному учителю.
Мелочь звенит при каждом шаге. С неба посыпался невесомый дождик.
Куплю ещё что-нибудь поесть и запить. Пока собирал милостивую дань, видел лоточников с другой стороны. Нужно вернуться. Я свернул за угол и почти влетел в двух полицейских. Оба худые, в форменных рубашках.
- Куда торопимся!
Я беспомощно смотрел на них.
- Ваши документы.
Мы стояли в тени здания. В боковине между двумя сторонами автовокзала, где стоят автобусы. Людей нет.
- Слушайте…
- Что-то я тебя здесь раньше не видел, - сказал один из полицейских.
- Паспорт, - сказал второй.
- Послушайте, - я улыбнулся. – Просто срочно деньги понадобились. Проходил мимо, очень нужно. Попал в такую ситуацию…
Полицейские переглянулись и подхватили меня под локти.
- В отделении расскажешь.
У меня ослабли колени, и я почти повис на них. Я повесил голову и позволил своему телу обмякнуть.
- Вот гнида.
Меня опустили на землю и заломили руку за спину.
- Что с ним?
- Хрен его знает. Живой.
Пальцы ощупали шею.
- Доходяга. Мог сознание потерять.
- Притворяется сука.
Тяжёлый ботинок встретился с моими рёбрами, но я даже не пискнул. Обнял жёсткий асфальт и замер.
- В отделении разберёмся.
- И что с ним делать! Тащить? Нафига! Если реально сознание потерял, потом не отпишемся. Видно же,
