них могут опять повлиять на мои мысли?
Дамиан еле заметно кивнул и пошел в сторону ванной комнаты, а я перевернулась на спину и, закрыв глаза, задумалась.
Я была готова доказывать, что со мной уже все в порядке, но, с другой стороны, я так же не могла отрицать того, что Дамиан прав.
В конце концов, я даже во время перелета считала, что соображала правильно и ясно, а теперь осознавала насколько сильно тогда была потеряна.
Поэтому я не стала спорить. Лишь закрыла глаза и вновь укрылась одеялом, а потом, когда Дамиан вышел из душа, украдкой посматривала на него.
***
Насколько же давно я была в Мадриде.
Буквально три месяца назад мне казалось, что я больше не вернусь в этот город, но, в итоге вновь рассматривала его улицы, проезжая по ним на машине. Особенно часто используемым маршрутом был «Дом Дамиана — Больница». Я проходила всевозможные обследования и находилась под четким присмотром врачей.
Так продолжалось до тех пор, пока они не подтвердили, что с моим самочувствием все хорошо. Я даже таблетки больше не пила и, единственными рекомендациями врачей было правильное питание и прогулки.
Я очень часто проводила время в саду вместе с Матео и каждый вечер к нам присоединялся Дамиан. Чаще всего он сидел на скамейке и наблюдал за тем, как я игралась с малышом, но так же было не редкостью, когда наш сын просился к нему на руки и вообще не желал слазить, из-за чего Дамиан чуть ли не часами так носил его по саду.
В такие моменты мы подолгу гуляли даже не замечая того, сколько раз проходили одни и те же тропинки. Хотя, сад был действительно огромным.
Такие прогулки были уютными и домашними. Очень теплыми и расслабляющими, но, когда Матео засыпал и мы с Дамианом оказывались наедине, воздух между нами наполнялся тяжестью. Нет, не плохой, а жаркой и исходящей искрами.
Мы просто стояли рядом и разговаривали о чем-то, а мысленно уже набрасывались друг на друга. Делали то, чего так сильно хотелось и то, в чем мы так сильно нуждались.
Вот только, Дамиан все еще не трогал меня.
Я жила в отдельной комнате и в мою спальню он не заходил. Зато, во время прогулок я чувствовала, что задавая некоторые вопросы, он пытался понять вернулась ли я в нормальное состояние. Стала ли прежней Камилой?
Да, вернулась и уже теперь была готова ему это доказать.
Наступил очередной вечер. Я оставила Матео с Жеменес. После этого приняла душ и надела легкий халат на обнаженное тело. Расчесала все еще влажные волосы и пошла в спальню Дамиана.
Глава 28 Кабинет
С наступлением вечера, в особняке стало более тихо и спокойно. Наверное, именно из-за этого я отчетливее ощущала собственную нервозность, которая мелким покалыванием прошлась по нервам и собралась в ладонях еле заметной дрожью.
Остановившись около нужной двери, я постучала, но очень долго ничего не происходило. Я еще несколько раз коснулась костяшками твердой поверхности, но все было по-прежнему — мне никто не открыл. Судя по всему, Дамиана тут не было.
Задумавшись над тем, что мне делать, я пришла к выводу, что, наверное, следует вернуться к себе. Это лучше, чем неизвестно сколько стоять в коридоре, но перед этим я решила заглянуть в кабинет Дамиана. Может, он там.
За то время, которое я провела в этом особняке, я уже достаточно хорошо изучила расположение комнат и прекрасно знала, где находился кабинет, но раньше даже и близко к этой комнате не подходила. Зато сейчас нашла ее довольно быстро и, остановившись около массивной двери, сразу же постучала.
К моему удивлению, мне открыла молоденькая горничная. Дамиан тоже был в кабинете, но стоял около окна спиной к двери. Он разговаривал по телефону и остался безразличным к тому, что кто-то пришел.
— Добрый вечер, — было видно, что, увидев меня, девушка растерялась, а я, окинув ее взглядом, очень сильно нахмурилась. Она, как и другие горничные, была одета в специальную форму, но юбка слишком короткая и на блузке явно расстегнуто больше пуговиц, чем следовало.
— Можете идти, — сказала ей сквозь плотно стиснутые зубы.
— Но…
— Уходите, — сказала еще более твердо, из-за чего в воздухе даже повисло несказанное мной «Немедленно».
Зато, горничная тут же спохватилась и, вернувшись в кабинет, забрала поднос, на котором принесла кофе. После этого она быстрым шагом ушла прочь.
Я же сжала ладони в кулаки и вошла в кабинет. Закрыла дверь и направилась к Дамиану.
От той горничной исходил очень сильный запах сладких духов и, подойдя к парню, я сделала глубокий вдох носом. Вот только, оказалось, что этим ароматом пропах весь кабинет и понять, исходил ли он от Ариаса, было трудно.
Дамиан обернулся, но, явно не ожидая увидеть меня, вопросительно приподнял бровь, а я еще сильнее поджала губы и, приподнявшись на носочки, попыталась уловить запах проклятых сладких духов на рубашке Ариаса.
— Потом поговорим, — это Дамиан коротко сказал своему собеседнику, после чего отключил звонок и уже спросил у меня: — Что ты делаешь?
— Пытаюсь понять есть ли на тебе запах женских духов, — сказала раздраженно.
— Почему он должен быть на мне?
— Не знаю, — буркнула и отстранилась. От Дамиана исходил только запах сигаретного дыма. — Сейчас уже десять вечера, а в твоем кабинете находится горничная, у которой слишком короткая юбка. Еще и вырез такой вызывающий.
— Считаешь, что я ее тут трахал?
— Нет, но… — я все еще немного злилась, но попыталась взять себя в руки. — Знаешь, девушки чувствуют, когда их мужчиной интересуется другая. Так вот у этой горничной точно есть интерес к тебе.
— Ты только что назвала меня твоим мужчиной?
— А разве это не так? — я скрестила руки под грудью и прищурила глаза.
— В таком случае, Мила, ты моя женщина?
— Да, — ответила, не раздумывая ни секунды.
Дамиан некоторое время молчал и неотрывно смотрел на меня — прямо в глаза, будто обжигающим льдом своих серых радужек переворачивал мое сознание и рассматривал душу.
Но уже вскоре взгляд Дамиана скользнул по моему телу и от этого воздух в комнате наполнился жаром. Кожу начало покалывать и я облизнула пересохшие губы, замечая, что Дамиан уделил этому особое внимание. Казалось, что еще одно мгновение он окажется рядом, но пока что Ариас не сокращал расстояние между нами. Наоборот, он его увеличил. Взял сигареты со стола и, сняв маску, подкурил одну.
— Что с Монтеро? — спросил он,
