изувечивал. — Тебе даже на сына плевать.
— Про какого сына ты говоришь? — пытаясь отползти в сторону, я так же сильно терла глаза тыльной стороной ладони. Как же плохо мне было. Головная боль разнеслась по всему телу и я с трудом держалась за сознание. (236ad)
— Про нашего, — Дамиан оскалился, а я широко раскрыла глаза, но этим лишь ухудшила свое состояние.
— У нас есть сын? — спросила так, будто мне только что сказали о том, что небо на самом деле фиолетового цвета. — Как это? То есть, твой и мой сын? Общий? — я сдвинула брови на переносице. Уже теперь плохо видела, но, кажется, взгляд Дамиана немного поменялся. — Я тебя не понимаю. То, что ты говоришь невозможно.
Кажется, Дамиан сжал пальцами мой подбородок и заставил приподнять голову. Отдаленно я понимала, что он у меня что-то спрашивал, но я так и не поняла, что именно. Лишь успела ладонью вытереть кровь, которая только начала идти из носа, после чего потеряла сознание.
Глава 26 Сколько
Я считала, что за последнее время мне стало значительно лучше, но сейчас голова болела еще сильнее, чем в первые дни моего пробуждения в доме Монтеро. Перед глазами то и дело мелькали обрывки каких-то воспоминаний. На этот раз совершенно новых и малопонятных, хоть и очень жгучих.
Эти воспоминания меня куда-то тянули, но я будто бы застряла на месте и не могла последовать за ними. Все время топталась, пытаясь вырваться, но лишь сильнее утопала в осколках.
Кажется, временами я приходила в себя. Видела Дамиана и каких-то людей. Машину, похожую на скорую, а потом больницу. Даже находясь в темноте своего сознания, слышала слова врача, но их совершенно не понимала.
Когда мне стало лучше, я сделала глубокий вдох и медленно открыла глаза. Сразу толком ничего не видела, ведь комната, в которой я находилась была полностью окутана во мрак, но, немного поерзав, я приподнялась на локтях, осознав, что сейчас лежала на кровати. Судя по ощущениям, я была полностью обнаженная, но укрытая очень легким одеялом.
Я сразу почувствовала горький запах дыма и в темноте уловила красный огонек тлеющий сигареты, но не по нему поняла, что Дамиан тут. Я интуитивно почувствовала его, будто каждую частичку моего тела закололо из-за такого близкого его присутствия.
— Что это за место? — сипло спросила, сильнее прижимая одеяло к груди. — Почему я тут?
— Откуда у тебя травма головы?
От жесткого голоса Дамиана по коже прошлось острое покалывание. Я до сих пор не могла понять, почему так реагировала на него.
— Уже знаешь? — буркнула. — Почему спрашиваешь? Если тебе еще что-то неизвестно, максимум, до утра тебе принесут оставшуюся информацию.
Я несколько раз моргнула и, пытаясь привыкнуть к темноте, уже сейчас могла рассмотреть хотя бы очертания Дамиана. Заметила, что он потушил окурок и сделал еще какое-то движение. Включил настольную лампу и, несмотря на то, что ее свет был тусклым, я все равно очень сильно зажмурилась.
— Где Адан и что это за место? — вопросы задала требовательно, хоть и до сих пор в голосе чувствовалась слабость.
— Все еще хочешь к Монтеро?
— Да, — немного привыкнув к свету, я посмотрела на Дамиана и поняла, что на его лице уже опять была маска.
— Забудь про него. Ты больше никогда не увидишь Монтеро.
Я напряглась и отодвинулась на другой конец кровати. Дамиан меня пугал. В отличие от Адана, от него исходила сильная жесткость. Проклятье, я опять действительно хотела в дом Монтеро.
— Я правильно понял, что из-за травмы головы ты не помнишь нашего сына?
— Прекрати, — я сильнее сжала одеяло. — Хватит этого цирка. Судя по всему, ты знал про то, что у меня провалы в памяти еще до того, как испортил мою свадьбу. И по какой-то причине устроил этот спектакль. Вот только, ты не учел того, что я не могу забеременеть. У нас не может быть ребенка.
Собственные слова показались мне кромешной глупостью. Зачем Дамиану разыгрывать спектакль и говорить, что у нас есть ребенок? Я понятия не имела, но никаких других вариантов я предположить не могла.
Дамиан достал телефон и, нажав что-то, показал мне экран, на котором была фотография, а на ней я с животиком.
— Что это? — спросила, широко раскрыв глаза.
— У нас есть ребенок, — Дамиан еще несколько раз коснулся экрана, показывая мне другие снимки, на которых я так же была беременная.
Я с изумлением рассматривала их. Сразу хотела возразить и сказать, что это фотошоп, но не смогла этого сделать. Нет, эти фотографии точно настоящие — я это отчетливо ощущала.
Получается… я действительно была беременна?
— Я хочу знать насколько сильные у тебя провалы в памяти, — сказал Дамиан, убирая телефон.
Я никак не отреагировала на эти слова. Можно сказать, что даже не услышала их. Вместо этого прошептала:
— Если у меня есть сын, я хочу его увидеть.
— Он в Испании.
Я опустила взгляд и задумалась. Голова опять нещадно болела, но пока что это было не так важно, как то, что сказал Дамиан. Мне все это казалось сплошным противоречием и, пытаясь все это переварить, я прошептала:
— Проклятье… Если у нас есть сын то, получается… мы с тобой переспали? Ты и я? — я потерла лицо ладонями и у самой себя спросила: — Как такое возможно?
— Да, мы трахались, — Дамиан откинулся на спинку кресла и мрачно посмотрел на меня. — Ты хорошо берешь в рот. Мне нравится.
Мое воображение подкинуло несколько расплывчатых и вероятных картинок, из-за чего щеки начали невыносимо пылать. Казалось, что у меня даже брови покраснели.
— Я бы такого никогда не сделала, — сказала упрямо, но отвернулась в сторону, пытаясь скрыть свою реакцию.
— Делала и глотала мою сперму.
— Прекрати! — я покраснела еще сильнее. — Не было такого. Я бы никогда с тобой… Никогда…
Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, но, в попытке успокоиться, уловила лишь безумное биение сердца. Я не могла так просто осознать то, что между мной и Дамианом было нечто такое. Скорее от этих мыслей я была готова сгореть.
Некоторое время в комнате царила тишина и я все рассматривала противоположную стену. Пока что просто не могла повернуться к Дамиану, но чувствовала на себе его тяжелый взгляд.
— Я хочу знать, откуда у тебя травма головы и какие воспоминания у тебя последние.
— Мне сказали, что я попала в аварию, — пробормотала. — Насчет воспоминаний — не знаю. Их много, но, в основном они хаотичные. Я не понимаю их
