На первое БЭС подал действительно замечательный суп. Аппетитно пахнущая похлебка была сварена из остатков мяса, которое он умудрился наскрести с куриных костей, и невероятно разнообразных овощей. Кэрол хватило бы одной похлебки, но за ней последовал рисовый плов с пряностями и травами. Его, как и похлебку, ели с хлебом, только что испеченным Джо. Изумляясь, как это БЭС и Джо смогли состряпать еду, используя явно недостаточный запас не очень свежих продуктов, Кэрол обнаружила, что после тарелки похлебки у нее все-таки есть место и для плова.
Поскольку сахарные деревца были съедены накануне, десерт состоял из запеченной смеси яблок и изюма, политых для запаха каплей старого бренди, который Ник оставил на попечение Бэса, и посыпанных крошками вчерашнего хлеба с циннамоном.
– Есть даже сливки – полить сверху, – сказала Джо, ставя на стол кувшинчик. – Разделите поровну, их очень мало.
– Я замечаю, – сказала Кэрол, обращаясь к Бэсу, – что вы не скупитесь на пряности. Что, у Правительства монополия на эту торговлю?
– А у кого же еще? – ответил БЭС с циничным юмором. – Нас всячески поощряют употреблять все пряности, но в особенности циннамон. Правительству это выгодно, хотя должен сказать, что пряности действительно улучшают запах плохой пищи. – Точно так же поступали в средние века – заметила Кэрол.
Но БЭС не слышал ее. Он продолжал сетовать на низкое качество продуктов:
– Осенью мы купили корзину яблок и поставили на хранение в погреб, но они оказались побитыми и гнилыми и уже сейчас годятся только для пудингов или для яблочного соуса. Я помню, что хорошие яблоки лежат всю зиму, если их держать на холоде.
– Конечно, система правительственного распределения продуктов никуда не годится. А апельсины вам когда-нибудь выдают? – Кэрол вспомнила о том, какие горы свежих фруктов и овощей появляются в магазинах по праздничным дням в том мире, где она родилась. И все это изобилие она принимала как должное! Интересно, как прореагировал бы Бэс, если бы она показала ему такие продовольственные магазины. В ответ на ее вопрос об апельсинах он фыркнул с негодованием:
– Если апельсины и есть, то не про нас – Великие Вожди оставляют их для себя. Я как-то ел апельсин, много лет тому назад, еще мальчишкой. Никогда не забуду этот вкус.
– Вот еще одна причина, почему нужно менять Правительство, – сказала Кэрол. Подумать только, какие блюда ты мог бы приготовить, если бы сюда и зимой привозили свежие продукты со всего света. Судя по тому, что я ела в этой кухне, у тебя есть все данные, чтобы стать шеф-поваром мирового класса.
– Все это напоминает мне, – сказал Ник, – что я не собирался устраивать собрания, перед тем как мы уйдем завтра утром, но раз уж мы все здесь, может быть, и стоит еще раз проверить наш план? Убедимся, что после слишком бурного празднования никто не забыл, что ему делать. – И он сурово посмотрел в направлении Люка и его друзей.
– Мы не забыли, – сказал Люк, – и не болтали лишнего прошлой ночью. Наши планы слишком важны, чтобы мы дали себя задержать из-за какой-то оплошности.
– Это облегчает дело. – Ник улыбнулся, Люку. – Повтори, что ты должен делать.
Кэрол слушала, и ее волнение все росло. Леди Августа исчезла вскоре после того, как перенесла ее в это время, но когда Кэрол вмешалась в разговор и напомнила об отсутствии Авги, ни Ник, ни кто-либо другой не подумал, что это как-то странно. Ник заметил, что Авга – ведьма и поэтому вольна приходить и уходить, когда ей вздумается.
Кэрол по-своему объяснила отсутствие леди Августы, но сохранила свой вариант про себя. Попав в это время, Кэрол должна усвоить какой-то урок, а что это за урок – она не может разобрать без помощи леди Августы. И Кэрол пришла к выводу, что урок связан с планами Ника. Он со своими друзьями собирается утром начать раздувать подземное пламя возмущения против жестокого и равнодушного Правительства в открытое широкомасштабное восстание, а потом во всеобщую революцию. Эта революция, как они надеются, приведет к существенным переменам в социальной и политической системе. Кэрол была уверена, что ей предначертано участвовать в этих переменах.
Когда БЭС принес из тайника в своей комнате бутылку бренди и разлил остатки по чашкам и стаканам, Кэрол вместе с остальными поддержала тост Ника.
– За успех нашего предприятия. – И он поднял свой стакан.
– Он самый. Он не сводил с тебя глаз в течение всей церемонии.
– Что же делать? – спросила Кэрол, быстро соображая. – Если я пойду домой, а за мной придут, у вас будут неприятности. Мы не можем ставить под угрозу ваши планы.
– Я отведу тебя к Лин. Она будет рада тебе и позаботится о твоей безопасности. Пойдем.
– Нет. – Кэрол уперлась, не собираясь двигаться. – Я никуда с тобой не пойду, потому что так мы покажем этому начальнику, что мы знакомы. Сейчас единственное, что он знает наверняка, – что мы стоим рядом, а в такой толпе это ничего не значит. Если у меня будут неприятности из-за того, что я вчера сделала, и он подумает, что мы как-то связаны, тебя тоже обвинят. Нельзя, чтобы тебя забрали для допроса, Ник.
– Тогда я найду еще кого-нибудь, кто пойдет с тобой.
– Я рада, что ты согласился не ходить со мной, но я уйду отсюда одна. Я не буду вовлекать в мои дела никого из твоей группы, – сказала она настойчиво. – Я знаю Лондон. И уверена, что найду дорогу и в твоем Лонде. Я пошла, церемония кончается. Вряд ли этот человек пойдет за мной, ведь ему придется поднять шум, чтобы прервать исполнение своих обязанностей. В конце концов, ничего противозаконного я не сделала. Он смотрит на меря с подозрением просто потому, что я нездешняя. Ты теперь смотри в другую сторону, а я улизну и вернусь в Марлоу-Хаус, когда церемония кончится и на площади никого не будет.
– Прошу, будь осторожна. – Его голос был напряжен, и в нем слышался страх за нее.
– Увидимся позже, – сказала она, ото всей души надеясь, что так и будет.
Глава 14
Кэрол стала за высоким, тепло укутанным Ником, а он выпрямился и загородил ее так, что от Мирового Древа ее не было видно. За этим прикрытием ей было довольно легко пробраться сквозь толпу, увлеченную церемонией. Кое-кто взглянул на нее, и все; она опустила голову, надеясь, что так ее труднее будет в случае чего опознать. Если до этого дойдет, если начальник гвардейцев захочет выяснить, кто она такая. При мысли о возможном столкновении с этим человеком ее опять охватил страх и предчувствие всяких ужасов. Но задерживаться на таких мыслях не было времени. Ее ближайшая цель – выбраться с площади.
Она дошла до угла. На полквартала левее стоял Марлоу-Хаус. Кэрол представилось, что дом ее зовет, обещая безопасность, которую ей так хотелось обрести. Но если за ней следят, то самое последнее из того, что она хотела бы, – это привлечь внимание к дому Ника. Перед ней открылась улица, ведущая от площади. Она шла на запад, и Кэрол направилась по ней. Расстояние между Кэрол, Мировым Древом и церемонией, происходящей у его подножия, увеличилось. Толпа здесь была не такой густой.
