Скатерть была из блестящей золотистой ткани, а большая часть блюд – из золота и серебра. Там был громадный жареный окорок, официант резал его на куски. Были корзины прекрасного белого хлеба, салатницы с салатами и овощами, блюда с уже нарезанным мясом разных сортов. В гнездах из зеленых листьев лежали зажаренные целиком рыбины. В центре этой выставки кулинарной роскоши стояло огромное золотое блюдо, на котором возвышалась гора из апельсинов, виноградных кистей, гранатов и персиков, и все это необычное сооружение было утыкано живыми пурпурными орхидеями на длинных стеблях и увенчано самым крупным ананасом, который Кэрол когда-либо видела.
Зрелище именно этого фрукта так разозлило ее, что ей захотелось швырнуть камнем в окно. Несправедливость увиденного подействовала на нее как удар ниже пояса. Джо торгуется из-за костлявой курицы, которой могут насытиться два, от силы три человека, но которую нужно разделить так, чтобы наполнить дюжину голодных желудков за праздничным столом; БЭС готовит суп из объедков и говорит, что ел апельсины один раз в жизни; Лин не может купить своей дочке ничего вкусного даже на праздник, а эти люди, так называемые Вожди, живут в упаднической роскоши. И запрещают остальным что-либо подобное. И не желают делиться ни с кем. Людям нормируют даже подачу воды.
Не удивительно, что им нужны взводы народных гвардейцев, чтобы поддерживать порядок. Не удивительно, что Ник с единомышленниками задумали переворот.
И Кэрол поклялась:
– Я сделаю все, что могу, чтобы помочь им.
– Эй, ты! Что ты здесь делаешь? – Один из гвардейцев увидел ее с противоположного конца площади. – Иди сюда, быстро. – В его голосе слышалась абсолютная уверенность, что ему подчинятся тут же.
Какое-то мгновение Кэрол не двигалась. Похолодев, она застыла на месте, глядя не на гвардейца, приказавшего ей подойти, но по-прежнему на то, что происходит за окном. – Говорят тебе: иди сюда. – Гвардеец возвысил голос, а те, что стояли у входа в дом, переключили внимание на ряды припаркованных машин, ища взглядами злодея, не бросившегося сразу же исполнять приказание их товарища.
А внутри ярко освещенного дома Командир Драмм задержался на пути к столу, повернулся и направился к широкому окну на фасаде здания, как будто шум снаружи потревожил великолепное тепло званого вечера. Он подошел к окну и посмотрел на площадь.
Кэрол думала, что он ее увидел. Она все еще стояла, выпрямившись и положив руку на капот лимузина, за которым пряталась. Она посмотрела сквозь мрак прямо в глаза Драмма. Холод и дрожь охватили ее, гораздо более сильные и цепенящие, чем в объятиях леди Августы. В этот момент Кэрол поняла, что чувствует кролик, попав в ловушку, неподвижный, испуганный, обреченный ждать, когда его схватят охотники.
Но вдруг на площади появилось с полдюжины шумных гуляк, смеясь и распевая. У кого-то в руках были бутылки. Все были хорошо одеты. Они направились к дому, где был званый вечер, и потребовали у гвардейцев пропустить их.
При появлении этих новых действующих лиц страшные чары, приковавшие Кэрол к месту, распались. Она обрела способность двигаться и побежала. Пригнувшись, прячась за машинами, она бежала с площади по той же улице, по которой пришла.
Снова она оказалась в узких переулках, но уже не думала о нужном направлении. Преследуемая топотом сапог, она просто мчалась со всей быстротой, на какую была способна, все время сворачивая за угол, чтобы исчезнуть из их поля зрения, бросаясь в проходы между домами и в укромные темные проулки. Оказавшись внезапно на краю узкого канала, она перепрыгнула через него, ни минуты не раздумывая, и опять побежала. Она налетела на кучку людей в лохмотьях, собравшихся в темноте под какой-то аркадой.
– Помогите! – крикнула она, отваживаясь на риск в надежде, что эти люди так же любят ее преследователей, как и она. – За мной гонятся народные гвардейцы.
– А, гвардейцы. Давай сюда. – И, ни о чем не спросив, они стали передавать ее от одного к другому и наконец провели сквозь ворота в противоположном конце аркады и вывели в переулок. Ворота закрылись, и она опять осталась одна.
Здесь было совсем тихо, и теперь, когда мчаться было больше не нужно, к Кэрол вернулась способность соображать. Теперь она уже совершенно потеряла направление. Насколько она могла понять, окружающая местность была в совершенно плачевном состоянии. В черной тишине, которую нарушала только крысиная пробежка или вопли дерущихся котов, Кэрол кралась куда-то, не зная, где она, и боясь остановиться, чтобы не попасть в руки гвардейцев.
Она никогда не могла бы объяснить, как ей это удалось – возможно, не без сверхъестественной помощи, – но вдруг она вышла на открытое место, увидела перед собой Мировое Древо с пустыми скрюченными пальцами и Марлоу-Хаус на другой стороне площади.
И вдруг она остановилась. Командир Драмм говорил Вождю Фэлу, что видел ее здесь, и, может быть, послал гвардейцев сюда. Но ей нужно домой – ибо Марлоу-Хаус на самом деле ее дом, воплощение безопасности и тепла в этом отвратительном будущем мире.
И потом, в Марлоу-Хаус ждет Ник. Нельзя приводить туда людей Драмма, но нужно добраться до Ника, предупредить его. Она не очень понимала, о чем предупредить, но до боли в сердце, до головной боли хотела почувствовать, как его руки ее обнимают. Если идти осторожно, ей может повезти и она доберется до дому незамеченной.
Кэрол скользнула в более глубокую тень разрушенной каменной стены – остатков прекрасного старинного здания. И потихоньку стала пробираться вокруг площади к Марлоу-Хаус. Она почти замерзла, падала от усталости после бессонной ночи и так была напугана, что соображение ее окоченело так же, как ноги и руки. Поэтому-то, услышав позади мягкие шаги, она сначала никак на них не прореагировала.
Это был легчайший, еле слышный хруст кирпичных осколков и сухой штукатурки, превращающихся в пыль под чьей-то ногой. Потом все стихло. Ничего. Даже дыхания не доносилось из темноты. Но Кэрол была уверена, что кто-то стоит у нее за спиной. Обернуться она не могла. Она вообще не могла двигаться – даже дышать, и сердце ее замерло.
Рука в шерстяной перчатке зажала ей рот, заглушая крик, который Кэрол все равно не могла бы испустить – в таком ужасе она была. И прежде чем она успела поднять руки для сопротивления, другая рука нападающего обхватила ее поперек груди.
Кэрол почувствовала, что колени у нее подгибаются. Мужество покинуло ее. Она поняла, что теряет сознание. Она пыталась вырваться, и тьма кружилась вокруг нее.
Глава 15
– Где, ради всего святого, ты была? – шепотом спросил низкий резкий голос. Придя В бешенство от страха, она рвалась, задыхаясь, из этих рук, пытаясь достать ногами до земли, чтобы обрести упор и оттолкнуть незнакомца. Ее охватил слепой ужас. Хотя она и не видела его, но была уверена, что это один из гвардейцев, которых Командир Драмм послал на площадь ждать ее.
