закрылась, он удивленно посмотрел на меня.
– А кто ухаживает за ней? – улыбнулся я.
Дворецкий смутился. Он был слишком вышколен, и за его жизнь с ним не приключалось ничего такого.
– Сестра Гарней…
– Тогда я хотел бы повидать сестру Гарней.
Воспользовавшись его замешательством, я всем телом навалился на дверь и очутился в большом светлом холле с широкой лестницей. На верхней ступеньке стояла женщина в белом.
– Можете идти, Бенскин, – сказала она. – Я поговорю с ним.
Тип облегченно вздохнул и, недоуменно взглянув на меня, не спеша удалился по коридору.
Сестра неторопливо спускалась с лестницы, давая мне возможность по достоинству оценить ее фигуру. Я внимательно рассматривал ее. Блондинка, алые губки, голубые глаза, – видно, сильная женщина и горячая, как пламя ацетиленовой горелки. Будь она моей сиделкой, я согласился бы всю жизнь пролежать в постели…
По ее глазам было видно, что она заинтересовалась мною не меньше, чем я ею. Пухлые губки сложились в улыбку, глаза смотрели с надеждой и еле уловимой тревогой.
– Я хотел бы повидать мисс Кросби, – заговорил я. – Правда, я слышал, она немного нездорова?..
– Да. И боюсь, в настоящее время она не в состоянии принимать посетителей.
У нее было глубокое контральто.
– Очень жаль, – я перевел взгляд на ее ножки. У Бетти Гейбл они, возможно, получше, но ненамного. – Я только что приехал из города. Я ее старый друг, но понятия не имел, что она нездорова.
– Она больна уже несколько месяцев.
Я почувствовал, что с сестрой Гарней не стоит затевать разговор о Мэрилин Кросби.
– Надеюсь, ничего серьезного?
– Да. Но она нуждается в отдыхе и покое.
– О, здесь достаточно спокойно, – улыбнулся я. – Для вас, надеюсь, тоже?
– Спокойно? Спокойно бывает только в гробу! – воскликнула она. – Кажется, мне не стоило это говорить?..
– Вы можете со мной не церемониться, – уверил я ее. – Я парень покладистый, и мне будет достаточно двойной порции виски с содовой.
– Отлично, – ее глаза смотрели вопросительно, и они прочли ответ в моих глазах.
– Если у вас нет ничего получше…
– Если вы действительно хотите выпить, то пойдемте. Я знаю, где виски.
Я последовал за ней. Она шла медленно, и я любовался ее бедрами. Они двигались, как бейсбольные мячи. Я бы долго мог идти вот так…
– Садитесь, – пригласила она, указывая на уютное кресло в кабинете, куда мы пришли. – Сейчас я приготовлю вам выпить.
– Прекрасно, – согласился я, удобно располагаясь в кресле. – Но при одном условии – я никогда не пью один. Такой уж у меня характер.
– И у меня такой же, – она кокетливо улыбнулась.
Я смотрел, как она доставала из буфета два стакана и бутылку с виски.
– Думаю, обойдемся без льда? – она вопросительно посмотрела на меня.
– К чему лишние хлопоты! – подтвердил я. – Будьте осторожны с содовой – излишнее ее количество может испортить любое виски.
Она налила на три дюйма в каждый стакан и добавила по чайной ложке содовой.
– Так нормально?
– Вполне, – я взял у нее стакан. – Вероятно, я должен представиться. Вик Мэллой. Виком меня зовут друзья… и подруги.
Она села, не одернув халатик, предоставив мне любоваться ее коленками.
– Вы здесь первый посетитель за последние три месяца, – проговорила она. – Я начинаю опасаться, не принесли ли вы нам несчастье.
– Смотря как к этому подходить… Думаю, вам не стоит бояться меня. Да-а, когда я был здесь в последний раз, все было по-другому…
Она неопределенно пожала красивыми плечами.
– Так значит, Мэрилин очень плоха?..
– Послушайте, может поговорим о чем-нибудь другом? Я так от нее устала!
– Я тоже не пылаю к ней страстью, – согласился я и отхлебнул виски. – Но когда-то я ее очень хорошо знал, и теперь меня разбирает любопытство. Так что же все-таки с ней?
Она откинула свою хорошенькую головку на спинку кресла и скорее влила, чем выпила, свой напиток. Я понял, что она далеко не новичок по этой части.
– Я бы не хотела говорить об этом, – она улыбнулась, – но если вы пообещаете никому…
– О чем речь!
– Она наркоманка! Но это строго между нами.
– О, это ужасно…
Она пожала плечами.
– Да уж, хуже некуда. Сюда никто не ходит. Временами она покидает свою комнату, но ненадолго. А иногда чуть не лезет на стену и кричит. Все это очень серьезно. – Она допила стакан. – Так что не будем больше говорить о ней. Одного того, что я ее вижу по ночам, для меня более чем достаточно.
– Вы дежурите и по ночам? Это скверно.
– Почему? – в зеленоватых глазах мелькнула тревога.
– Я подумал, было бы неплохо как-нибудь пригласить вас к себе. Посмотрим картины…
– Какие картины?
– Для начала – гравюры.
Она усмехнулась.
– Мне не очень нравятся гравюры.
Она встала и снова подошла к бутылке с виски. Мои глаза неотрывно следили за ее бедрами.
– Давайте я вам долью. Кстати, почему вы не допили?
– Я не против, но мне кажется, здесь есть кое-что получше виски…
– Возможно. – Она налила себе чистого виски.
– А кто присматривает за Мэрилин в смене с вами?
– Сестра Флемминг. Вам она не понравится. Настоящая людоедка!
– Правда? А она не услышит нас?
Она подошла и села рядом.
– Меня это не особенно беспокоит… К тому же в настоящее время она находится в левом флигеле, к которому примыкают гаражи. Мэрилин живет там.
Это было как раз то, что я хотел узнать.
– К черту всяких людоедок! – сказал я, обнимая ее за плечи. – А вы, часом, не людоедка?
Она с готовностью прижалась ко мне.
– Смотря для кого…
Ее лицо было так близко от моего, что губы почти касались ее виска. Но ей это, похоже, нравилось.
– Как вы находите такое начало?
– Пока неплохо.
Я взял у нее из рук стакан и поставил на пол. Она повернулась ко мне лицом и прижалась губами к моим губам, но вдруг отпрянула от меня и встала. Я уж подумал было, что она из тех девушек, которые смущаются от поцелуев, но ошибся.
Она подошла к двери, заперла ее на ключ и вернулась ко мне.
Глава 3
Я оставил свой бьюик возле Каунтри-билдинг на углу Фельдвам и Центральной авеню и прошел в здание. Отдел регистрации рождений и смертей находился на первом этаже. Я заполнил бланк и сунул его в окошечко рыжему клерку, который поставил на бланке штамп и махнул рукой в сторону картотеки.
– Посмотрите сами, мистер Мэллой, – сказал он. – Шестой ящик справа. Как у вас идут дела? Давненько вас не видел…
– Я вас тоже, – ответил я. – Дела идут превосходно.
Мне не
