моей единички! Мытарь или раскаявшийся грешник всегда будут дороже для
двушки, потому что совершили невероятный внутренний скачок. Им пришлось выпрыгивать из ямы. А я какую победу совершил? Я до вступления в ШНыр, мне кажется, лучше был, чище. А сейчас небось еще и деградировал».
Завидуя Ганичу, что тот переманил к себе его пчелу, Афанасий вспомнил, чем закончилась попытка Суповны послать Влада в Копытово за продуктами. Отправили его вместе с Фредой. Демонстрируя, насколько он унижен мелкими хозяйственными поручениями, Ганич проявлял гражданскую сознательность. Сунув руки в карманы, брел за Фредой по Копытово, и когда, отдыхая, она ставила на землю тяжеленную сумку, он сразу фотографировал сумку и, не притрагиваясь к ней, звонил по телефону 02, сообщая об оставленном предмете.
Фреда, конечно, рассказала все Кавалерии, и с неделю Влад трудился в пегасне, выгребая навоз. Свой костюмчик он при этом вынужден был снять и облачился в старый комбинезон Штопочки, дополнив его фартуком дворника. Афанасий бился сам с собой об заклад, что после этого Влад из ШНыра уйдет, но ничего подобного. Остался.
На асфальтовой площадке у главных ворот под автобусом лежал Кузепыч – чинил его. Автобусов у ШНыра теперь было два: один новенький, а другой старый и раскуроченный, на котором когда-то приехали младшие шныры. Кузепыч регулярно порывался довести его до ума, да все как-то руки не доходили.
У автобуса прохаживался чистенький Даня, изредка подавал Кузепычу то отвертку, то гаечный ключ и, жестикулируя свежевымытыми ручками, охотно давал пояснения.
– Господа! Взаимное встречное почтение! – приветствовал он Афанасия, хотя тот был в единственном числе. – Позвольте предупредить ваш вопрос! Вы хотели спросить, зачем чинить, не так ли? Конечно, данный автобус поедет и без колес! Поедет даже без мотора. Но когда по дороге едет машина без колес и без мотора, гаишники почему-то начинают нервничать. Особенно если за рулем такого автобуса просто пиджак и кепка. И поэтому мы теперь решили сажать за руль Макара. Мы разрешим ему говорить «би-би!» и дергать все рычажки!
– А ты вообще молчи, длинный! У тебя трусы с машинками! Я видел! – миролюбиво буркнул Макар, который стоял тут же, возле Дани.
– Дизайн такой! – смутился Даня.
– Сказал бы лучше: мама купила.
– Моя мама специалист по дизайну, – объяснил Даня.
С другой стороны в ворота ШНыра бестолково толкался неизвестный мужчина. Он доходил до ворот, с недоумением глядел на них, явно понимал, что ему не сюда, разворачивался и решительно, точно куда-то опаздывая, устремлялся по дороге через поле. Сделав шагов двадцать, останавливался, возвращался к воротам – и все повторялось опять и опять.
– А этот че тут делает? – поинтересовался Макар. Видимо, он и у Дани уже уточнял, да тот не знал.
Афанасий посмотрел.
– Зациклившийся чипс! – сказал он. – Видать, молодой эль сунулся по неопытности к нашей ограде, его и пришибло защитным полем главной закладки. Ну а чипс, понятное дело, очнулся и ничего не понимает.
– Чипс? – переспросил Макар.
– Да. Чипированные люди. Если один, то чипс. Если много, то чипсы.
– Чипсы – это что-то новенькое? – заинтересовался Даня.
– Скорее забытое старенькое. Помнишь тех боевых ведьм Белдо, у которых на плечах сидят карлики и запускают в мозг корни?
Даня поежился. Он не просто помнил, но и хотел бы забыть то, что видел однажды.
– Тут похожая схема реализуется, но щадящая, – пояснил Афанасий. – У чипса в мочке уха небольшое утолщение. Там записана полная информация о системе ценностей и потребляемых удовольствиях, чтобы элям – а они ведь и зеленые бывают, недавно покинувшие инкубаторы, – проще было разобраться, что надо делать, чтобы чипс слушался. Если молодой эль будет сразу корни в мозг запускать, то или человека прикончит, либо тот будет во все стены врезаться как пьяный. Все же нужно не один год потратить, чтобы под себя человека грамотно подстроить. И вот для таких неопытных элей создали чипсов. Чипс – бесплатная лошадка для всеобщего использования. Например, нужно элю добраться из Электростали в Щелково. Залез на чипса, погрузил корни в мочку его уха, считал все, что нужно, и отдал приказ.
– И чипс поехал?
– А куда он денется? Чипс даже и не заподозрит, что у него кто-то на плечах сидит. Чипсу что-то свое мерещится. Например, что он мчится в Щелково потому, что у него там какое-то свое дело срочное. В общем, каждому чипсу свою легенду выдают – на то он и чипс!
Афанасий приоткрыл ворота и выскользнул за них. Чипс переминался с ноги на ногу метрах в десяти.
– Цып-цып-цып! – жалостливо окликнул его Афанасий, когда проходил мимо. – Иди за мной! До станции доведу!
Чипс с недоумением покосился на него и, покрутив пальцем у виска, отвернулся. Это был молодой, преуспевающего вида мужчина, явно не страдающий низкой самооценкой.
«Два психа посмотрели друг на друга как на ненормальных и разошлись каждый в свою сторону!» – сам себе сказал Афанасий и по пыльной дороге заспешил к Копытово. По пути он ловил кузнечиков, собираясь подарить их Гуле. Не то чтобы Гуля любила кузнечиков, зато их любил Афанасий, а люди, как известно, охотнее всего дарят то, что им хотелось бы получить самим.
К моменту, когда он добрался до станции, у Афанасия было уже восемь кузнечиков и две бабочки. Гулю ожидали богатые дары. Афанасий шел полем и издали еще слышал далекий предупреждающий рев электрички и близкий, краткий и смешной ее вспик… Да, именно вспик! Видимо, этот нигде не описанный звук возникал, когда машинист не гудел, а лишь мельком, на краткое мгновение, касался гудка.
Не так давно станции Копытово, тишайшего в мире местечка, где под платформой на старых матрасах дворняги приносили щенят, а с надземного перехода, покачиваясь в такт проносившимся поездам, свешивались связанные за шнурки кроссовки, коснулась волна преобразующих усовершенствований. Снаружи ее обтянули мелкой противной сеткой, через которую невозможно было перелезть, поставили несколько электронных касс и будку с турникетами. Правда, местные безбилетники – а без билета традиционно ездило все Копытово – быстро вышли из положения, продолбив дыру в бетоне платформы. Случалось, ее закупоривала своими толстыми боками какая-нибудь упитанная тетенька и жалобно охала, пока ее тащили сверху и проталкивали снизу.
Гуля была уже на месте. От нечего делать она спорила с двумя дежурными, что пройдет через турникет по фантику от конфеты. Дежурные ей, разумеется, не верили, но, когда Гуля прошла туда и сюда раза четыре, лица у них вытянулись. Один из дежурных попытался пройти по тому же фантику, и его прихлопнуло.
– Срок действия фантика истек! – строго сказала ему Гуля.
Подошла электричка. Афанасий
