Как раз успел к собранию сторонников Революционного Интернационала. Выбран был его секретарем. А месяц назад даже получил полномочия представить верительные грамоты в качестве нового посла Мексики в США. Но снова не срослось. В Белом Доме его приняли, но не Президент. Всего-то советник, полковник Хаус. Они уже как-то виделись у общих друзей. Друзей, кстати с сентября всё менее щедрых. Поговорили. Полковник ясно дал понять, что Вайтхол пока не будет снова публично сторону менять. Пока и посоветовал снова встретится с общими друзьями.
Но на следующий уик-энд его нашли. Пригласили погостить с семьёй в одном поместье. Ната с детьми смогли хорошо отдохнуть. Ему же выпали долгие беседы. Дела в России ему рекомендовали свернуть и подумать кого оттуда можно вызволить из товарищей. Но его талант и стремления ценили и нашли им достойное приложение.
Весь этот месяц он много писал и выступал, разоблачая всю лживость буржуазных потуг о мире. Доставалось и кровавому русскому Михаилу, и президенту Вильсону и европейским прохвостам. Особенно же язвителен он был к близоруким американским социалистам, которые не только не понимали сколь губителен для их общего дела этот торгашеский мир, но и не могли оценить шанса, который открылся для пролетарского дела в Мексике.
Его бурная деятельность не осталась незамеченной. Когда 17 декабря, на следующий день после убийства в Монтеррее президента буржуазной Мексики Каррансы, снова пошел в Госдеп требовать признать его посольские полномочия, его снова выставили. И под предлогом устроенного им скандала, определили в тюрьму, а через неделю выслали как «неблагонадежного иностранца».
Ранее был оговорен выезд поездом. Но Сапата был разбит под Сантильо и не смог с ходу взять Монтеррей, а Вилья, снова забрал под себя всю Чиуауа, но не спешил присоединить свою провинцию к «триумфальному шествию народной власти». Ульянову и Кабальеро не удалось взять север страны.
И вот четвертый день они идут с семьёй на аргентинской посудине под охраной трёх маршалов. Вчера была стоянка в Гаване, Нате даже удалось немного с детьми пройтись, а его не пустили. Впрочем, и проблем с местной таможней или стоящими напротив французским и английским стационарами не было. Новый год они должны встретить уже в Веракрусе, а там уж он покажет, кто в революции прав. А кто Лев! Что ж новый 1918-й точно для него будет удачным! Не зря же его везет к мечте «Эсперанса»!
* * *
ЕДИНСТВО. РОМЕЯ. МРАМОРНЫЙ ОСТРОВ. РЕЗИДЕНЦИЯ ИМПЕРАТОРА. 15 (28) декабря 1917 года.
Закат. Волны лениво накатывали на берег далеко внизу. Из квартиры Их Величеств доносилась романтическая мелодия и пение Императрицы:
— Солнце, небо, звезд сиянье, Наполняют мир земной, Всю природу и созданья, Несказанной красотой!
Ее Величество изволили музицировать.
Звуки рояля демонстрировали всему острову хорошую технику исполнения и прекрасную итальянскую школу вокала.
Что ж, возможно, не случайно Государыня выбрала именно «Иоланту» господина Чайковского. Возможно, бывшая принцесса Иоланда чувствовала какую-то ностальгию по прошлому, тем более что они только недавно вернулись из той памятной поездки в Рим.
Да, чайная «Sala da tè Babington’s», лестница Piazza di Spagna, Квиринальский дворец…
Сплошная романтика.
Не считая политики и прочих бомбистов, которые пытаются тебя убить. Но вряд ли Ее Величество вспоминает сейчас о том ужасе, который им и ей пришлось там пережить.
Впрочем, Наталья Иволгина может лишь гадать. Чужая душа — потемки. Особенно, если это душа царственной особы.
Но, чисто по-женски, Натали понимала Государыню. Любимый муж (а Иволгина видела, что Императрица Мария и вправду безумно влюблена в своего Августейшего супруга) вернулся из дальних странствий и вскоре вновь покинет ее во имя государственных интересов, и Государыня спешила насладиться теми скоротечными минутами счастья, которые ей выпали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Зазвучало торжественное:
— Прими хвалу рабы смиренной, мой голос слаб и робок взгляд Перед Тобою сонм блаженный и Херувимы предстоят! Но Ты велик и в снисхожденьи, Твоей любви пределов нет, и в самом малом из творений блестишь, как в капле солнца свет!
Натали вздохнула. А где ее собственное счастье? Милый Анатолий сделал ей повторное предложение, а что она? Нет, не то чтобы она ему опять отказала, но и четкого «да» тоже не сказала.
Мол, как вернетесь, Анатолий Юрьевич, тогда и поговорим об этом.
Сколько раз она проклинала свой практицизм и свою известную осторожность. Она ведь видела, что Емец влюблен в нее словно мальчишка-гимназист! И ей самой он не был так уж безразличен. Хороший человек, умница, настоящий талант, самородок во множестве направлений. Опять же, уже полковник, да еще и с прекрасными перспективами. Любимец Государя Императора! Чего тебе еще нужно, дурочка?
Погибший в четырнадцатом жених давно уже остался в прошлом. Его не вернуть. Да и не так уже болит сердце, присыпанное пеплом времени. Нужно же как-то жить дальше.
Ей уже двадцать пять лет. Старая дева, как сказали бы в прежние времена. Да и в нынешние, это неприлично много. Той же Императрице всего шестнадцать. Понятно, где камер-фрейлина, а где Императрица, но все же…
Все же…
Где сейчас Емец? О чем он думает? Помнит ли ее?
Наверняка.
Натали вспомнила полные отчаяния глаза полковника Емца, когда она вновь не дала своего согласия выйти за него замуж.
Почему?
Она и сама не могла ответить.
Любит ли она его? Ну, он ей точно небезразличен и даже очень симпатичен. Тогда в чем же дело? Ну, уж не в том же, что она потеряет место камер-фрейлины, стоит ей только выйти замуж, верно?
Молодая Императрица пела со всем внутренним восторгом и упоением счастливой женщины:
— Прими хвалу рабов смиренных! Во прахе мы перед Тобой! Слава Тебе, Творец всесильный! Осанна в вышних! Осанна в вышних! Осанна в вышних! Осанна в вышних! Ты света истины сиянье, Слава, слава Тебе, Господь всемогущий! Хвала Тебе! Хвала Тебе! * * *
СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ. НЬЮ-ЙОРК. 15 (28) декабря 1917 года.
Аллеи Центрального парка были пустынными в этот час, но это было и к лучшему. Анатолию было о чем подумать и отвлекаться на лишние персоны в поле зрения ему не хотелось.
Собственно, он сюда и пришел для того, чтобы подумать и обдумать. Дело было сложным, а времени практически не было. Да, люди генерала Балдина провели огромную работу, русская разведка была на высоте, и, даже более того, внезапно изумили люди, которые, насколько он знал, вообще не числились в русских спецслужбах и имели совершенно неясный статус. Но эти люди были и, разумеется, на вопросы о себе они бы отвечать не стали. Да, Анатолий не стал бы и спрашивать.
Совершенно очевидно, что его прислали сюда в качестве дирижера операции, которая была заранее подготовлена. Кем? Кем-то. Такие вопросы в имперской разведке задавать как-то не принято.
Итак, что известно на текущий момент?
10 января будущего года главный Шифф празднует свое 70-летие и собирается отпраздновать его со всем шиком и прочими гостями. Как выразился Государь, «на мафиозную сходку прибудут все мафиози целовать перстень крестному отцу». Ну, можно и так образно назвать это событие.
Неважно.
Важно то, что будет помпезное мероприятие на собственной яхте Джейкоба Шиффа…
