и сжал, пытаясь поддержать.
— На площади был бой, — Кирель, не останавливаясь, усмехнулся через плечо, — но на пир вы придете красивые и безупречные. В белоснежных туниках с императорским лавром у ворота. Теперь никто не посмеет усомниться в том, что вы признаны семьей. А то, что Лекс имеет равный статус в браке, добавляет пикантности всей ситуации. Дебаты по закону о семье еще не закончены, и теперь ваш внешний вид внесет очередную смуту в их умы.
— Ты думаешь, на нас напали из-за нового закона? — Лекс подобрался, — но наша смерть не изменит решения Сената. Я думал, это сделали колдуны, возможно, я их слишком сильно напугал.
— Кто знает? — Кирель хмыкнул, — но не думаю, что колдуны к этому причастны. После того, как они вернулись на рассвете, они вначале ругались за закрытой дверью, а потом один из колдунов улетел, а остальные закрылись в комнате и молятся. Они ничего не едят, только понемногу пьют воду. Их ящеры остались в стойлах голодными и никого к себе не подпускают. Возможно, все намного проще, просто мы не замечаем причины. Может, это Теланири решил отомстить за уничтожение его города. Мои монахи устроят очередную зачистку в клоаке и сети лабиринтов под столицей. С гильдией лизийцев давно надо было разобраться, но все руки не доходили. Но после того, что они учинили на площади, к монахам присоединятся и горожане. Они помогут выкурить из нор отщепенцев.
— Армия поможет, — Сканд сжал руку мужа.
— Безусловно, — Кирель остановился у входа в собственную спальню и замер перед закрытой дверью, — но вначале я покажу вам обоим свою Саламандру!
Кирель мягко распахнул створки, и все увидели мраморную статую. В лучах заходящего солнца казалось, что живой человек замер в порыве танца. Изящный юноша парил над огнем, воздев вверх руки. Он и сам был, как лепесток пламени. Движение было так точно подмечено, а совершенство работы было таким филигранным, что он казался живым. Страстное пламя обвивало тонкие лодыжки, казалось, оно не дает улететь нежному мотыльку. Вскинутые руки словно тянулись в молитве к богам… или задорно приглашали богов к танцу? Юноша поднял голову к небу, даря ему игривую улыбку. И его губы были приоткрыты, как в ожидании поцелуя. Заходящее солнце подкрашивало белый мрамор, делая его живым настолько, что хотелось потрогать рукой, чтобы убедиться, что юноша не живой, а из камня.
— Лекс! — восхищенно прошептал Сканд, прикоснулся к маленькому соску на мраморной груди, и сразу отдёрнул руку, ощутив холод камня, — он был такой, когда танцевал перед Чаречаши! Я никогда не забуду этого танца, и волосы по спине стекали, как лава. И было непонятно, кто более горяч — угли под его ногами или его взгляд, зовущий, неукротимый, страстный. У меня тогда чуть сердце не остановилось! Я от того пламени едва сам не сгорел! Казалось, что еще немного, и одежда начнет дымиться!
— Жалко, что я не видел этого, — Кирель вздохнул, — станцуешь для меня?
— Обязательно, только позже, когда с колдунами разберемся, — согласно кивнул Лекс, — а то сердце не на месте. Не знаешь, какую гадость от них ожидать…
— Все будет хорошо, боги не оставят нас, — Кирель погладил статую по белоснежному бедру, — а теперь пора отправляться к гостям. Дела важны, но не надо забывать славить богов щедрым пиром! Идемте, там Ламиль, наверное, Шарпа уже закормил! — Кирель заметил недоуменные переглядывания и пояснил, — сыночек рассказал, что кормит питомца сам, вот я и попросил покормить Шарпа, а то у него аппетит пропал. Вы бы видели, с каким азартом ребенок стал запихивать еду в рот отцу! Ничего страшного, Шарп тот еще проглот, не треснет! Зато ребенок делом занят, а значит, никуда не сбежит!
— Мудрое решение, — усмехнулся Лекс и вспомнил, как Ламиль докармливает семейство Пипи, после того, как они уже сами есть не могут.
От спальни Киреля до большого зала, где собралось высшее общество, было совсем недалеко. Кирель махнул рукой на дверь, а сам отправился дальше, не желая появляться с ними одновременно. Сам пир еще не начался, все пока собирались группками и с упоением сплетничали и разглядывали друг друга. Наряд Сканда и идущего рядом с ним Лекса вызывал у патрициев одинаковую реакцию. Все замолкали на полуслове и с открытыми ртами провожали взглядами семейную пару. И хотя на их белых туниках лавровые листья были вышиты белой нитью, но все замечали императорский лавр и потрясенно застывали. А то, что у Сканда и Лекса были одинаковые туники, вызывало у патрициев состояние шока. Мало того, что Лекс был одет не в привычный топик с юбочкой, как принято у младших, а в одежду старших, так еще туника была с вышивкой, как у императорской фамилии.
— Сканд!! — Пушан выскочил из одной из групп и бросился с протянутыми руками, он схватил генерала за руку и энергично затряс, — брат! Поздравляю! Наконец-то это свершилось! Я тебе всегда говорил, что родители не забывали о своём ребенке! Наконец ты решился стать частью семьи! — Пушан с восторгом прижал к себе растерянного здоровяка и пару раз стукнул его по спине от избытка восторга, — Я так рад! Мой любимый брат, часть моей семьи и часть моего сердца!
Сканд осторожно освободил руку из пальцев Лекса и обнял брата, который всегда был его поддержкой и единственной связью с семьей. Он осторожно похлопал Пушана по спине и с довольной улыбкой обвел взглядом застывших аристократов. Да! Теперь он был не приблуда, и не отрезанный ломоть, а настоящий член семьи! Теперь родители приняли его не только как военачальника, заменяющего Шарпа в походах, но и как родного сына!
Пушан тем временем схватил в объятия Лекса, и пока тот не начал вырываться, смачно поцеловал. Лекс в отместку прикусил наглый язык, который как диверсант пытался прорваться внутрь его рта. И уперся руками в наследника, который был ростом уже несколько ниже его самого.
— Ну, не будь букой! — Пушан и не думал сдаваться, — подари старшему братику семейный поцелуй! Ты же муж моего брата, а значит, мы самая близкая родня! Ты мне теперь, как младший брат, надо укрепить братские узы!
— У тебя свой муж есть, — отпихнул от себя брата Лекс и недовольно поправил складки тоги, — вот с ним и укрепляй узы, а мне своего мужа достаточно.
— Какой ты неласковый! — мягко пожурил Наследник, — надо забыть былые обиды и смотреть вперед, — Пушан посмотрел на Сканда и кивнул головой, — давно следовало дружить семьями!
— Пушан, — Лекс хитро прищурился, — ты решил разнообразить свою сексуальную жизнь и наконец попробовать радости
