Куда делся тот красивый мужчина, по которому вздыхало столько девушек?
Сейчас на меня смотрела его потрепанная и сильно уставшая копия.
Зато Коннор оказался шустрее и быстро пришел в себя.
— Что ты здесь делаешь, Монрей? — резко спросил темный.
— Я? Нет, это что ты здесь делаешь, Хоторн! — в тон ему ответил Питер.
— Приехал увидеть будущую жену. А ты?
«Ой? Что-то мне этот разговор нравится все меньше и меньше!»
— Хочу поговорить со своей невестой!
— Питер, — пробормотала я растерянно и тут же замолчала, когда Коннор сильнее сжал мою руку.
Не больно, скорее отрезвляюще.
Мужчина явно хотел мне напомнить, где мое место и что вмешиваться не стоит.
— С бывшей невестой, — напомнил Хоторн, специально голосом выделяя слово «бывшая».
— А ты спрашивал Лирин, когда потребовал ее в жены?! — резко отозвался Питер. — Или тебя ее мнение совершенно не интересует? Решил, что можешь получить все, что захочешь? Любую светлую, на которую упадет взгляд? Так ведь?
— Это не я предложил, а Финне Монрей, ваш глава.
— А ты и рад! По-другому бы тебе Рин никогда не получить! Не будь этого приказа, она никогда бы не пошла с тобой.
— Тешь себя, Монрей. Мы оба знаем, что это не так.
— Послушайте, — вновь попыталась вмешаться я.
Но куда там.
Словно два бойцовских петуха, мужчины смотрели друг на друга, явно прицеливаясь и размышляя, куда нанести удар.
И только боги знали, к чему эта перепалка может привести.
— Все не можешь смириться с тем, что она тебя не любит? — продолжил Хоторн.
— То есть то, что глава насильно заставляет Лирин выйти за тебя, говорит о ее любви? — съязвил Питер.
Воздух начал вибрировать от с трудом сдерживаемой магии.
Два сильных соперника, а между ними я.
«Нет, надо заканчивать, пока дело не зашло слишком далеко!»
— Остановитесь! Оба! Немедленно! — закричала я, вырывая руку из захвата Коннора. — Вы ведете себя как два ребенка, которые не могут поделить игрушечный меч. Но я не игрушка! И если уж вам так хочется поругаться, то без меня! Я при этом присутствовать не стану!
Произнеся все это, я решительно направилась к выходу, игнорируя мужчин, которые вспомнили о моем существовании.
— Лирин...
— Рин, постой!
Но я не остановилась и даже ускорила темп, стараясь как можно быстрее оказаться подальше от них двоих.
— Гостей больше нет? — спросила я у одного из охранников, который встречал меня у входа.
Вдруг открою дверь, а там уже дядя — готовит очередную речь о долге, обязанностях и моем несносном поведении, которое может поставить под удар весь мир.
Как же хрупок и ненадежен этот мир, если вся ответственность за его сохранность лежит на плечах какой-то девушки.
— Глава прибудет через два часа, — соизволил ответить мужчина, чем изрядно удивил.
Обычно мои вопросы они с напарником игнорируют.
— Отлично! Я буду у себя в комнате. Меня не беспокоить.
Но побыть в одиночестве мне не позволили.
Не прошло и десяти минут, как в дверь тихо, но настойчиво постучали.
Для дяди рано. Охрана и кухарка в гости не приходят. Даже если я не спускалась к завтраку или иному приему пищи, еду в комнату не приносили. Раз не пришла, значит, не голодна.
И это не Коннор. Его бы точно не пропустили. Хотя бы из принципа. Значит остается только...
— Уходи, Питер, — стоя у окна, произнесла я.
Несмотря на то, что в комнате было тепло, я продолжала кутаться в шаль, словно не могла согреться от холода, сковавшего сердце.
Не ушел.
Мало того, невзирая на мою просьбу, открыл дверь и шагнул в комнату.
— Как ты догадалась, что это я?
— Только ты смог бы договориться с охраной, — ответила я, поворачиваясь. — Зачем ты приехал сюда, Питер?
— Поговорить с тобой.
Мужчина прикрыл дверь за собой, давая понять, что уходить не собирается, пока мы не поговорим.
— Глава будет в бешенстве.
— Мне все равно.
— А мне нет. Не хочу, чтобы ты пострадал, — тихо ответила ему, вновь вглядываясь в уставшее, осунувшееся лицо. — Ты изменился. Осунулся, побледнел.
— Работы было много. Прорывы вновь участились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Куда глава сослал тебя?
— Как можно дальше от тебя, — грустно улыбнулся он.
— Мне жаль.
— В этом нет твоей вины.
— Ты подстригся. Жаль, мне нравились твои кудри.
— Отрастут... Айрин, — проникновенно произнес мужчина, делая шаг вперед.
Я вздрогнула от звука собственного имени. Слишком давно ко мне так не обращались. Даже я сама старалась называть себя Лирин, чтобы привыкнуть побыстрее.
Но то, как Питер его произнес, вызвало в душе непонятную панику и даже страх.
Что бы он сейчас ни сказал, станет только хуже.
— Не надо, — взмолилась я, попятившись.
— Что не надо?
— Ничего не надо, Питер. Ты не должен это говорить.
Но его было не остановить.
— Ты готова выйти за него?
— Какая разница?
— Ответь мне, Айрин, ты готова выйти за него?
— У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда.
Питер вдруг дернулся и в два быстрых шага преодолел разделяющее нас расстояние, хватая меня за руку.
— Что ты делаешь? — только и успела прошептать я.
— Давай сбежим. Только ты и я.
Реакция на его слова была вполне предсказуемая:
— Ты с ума сошел!
— Айрин, послушай, — торопливо произнес Питер, пытаясь меня переубедить. — Не спеши отказываться. Подумай хорошенько над моим предложением.
— Я подумала и все еще считаю, что ты сошел с ума. Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?
— Прекрасно понимаю. Поверь мне, это не сиюминутное решение, принятое под властью момента или в пику Хоторну, — с нервным смешком произнес Питер, потирая ладонью коротко стриженный затылок.
Мужчина выглядел растерянным и еще более уставшим.
Было заметно, что он долго готовился к этому разговору и сейчас собирался идти до конца.
— Все совсем не так, Айрин. Я очень много думал о происходящем. О нас. И чем больше думал, тем отчетливее понимал, что это единственный шанс обрести свободу и быть вместе.
«Быть вместе... Как же ему объяснить, как достучаться, чтобы он понял, что я никогда не хотела этого? Даже в то короткое время, когда мы были настоящими женихом и невестой».
Я уважала мужчину, ценила, но как друга и на большее не могла согласиться.
— Питер...
— Нет, пожалуйста, дай мне закончить, — прервал мужчина.
Он будто чувствовал, что я хотела сказать, и до последнего оттягивал этот момент, надеясь, что сможет уговорить, заболтать, заставить изменить свое мнение.
— Понимаю, что ты можешь испытывать какие-то чувства к Хоторну. И уж точно не буду казнить и ругать тебя за это.
— Неужели? — пробормотала я, скрестив руки на груди.
Питер мог говорить все что угодно, но мы оба понимали, что это лишь слова, и только. На самом деле никто не может простить чувства к другому.
— Да. Ты еще совсем ребенок, Айрин. Я говорю это не для того, чтобы обидеть или унизить. Но ты действительно очень молода. И вполне понятно, что тебя тянет к опасному темному. Тем более что ты так много о нем слышала. Запретный плод... Ты же всегда любила ограничения и запреты.
— Откуда?
— Знаю? Я успел изучить тебя, Рин, понять. Непокорная, своевольная, упрямая. Ты всегда ненавидела правила и стремилась действовать по-своему. Вот и сейчас Хоторн стал для тебя тем самым правилом, которое ты так хочешь нарушить. Представь, что потом, когда ты добьешься своего, эти чувства и новизна, азарт и пламя исчезнут. Что тогда?
— Хочешь сказать, что мои чувства — это лишь игра воображения? — уточнила у него, подходя к креслу. — И я принимаю желаемое за действительное?
Я не села в кресло, лишь зашла за него, касаясь высокой спинки, обитой темно-зеленым бархатом с золотыми вензелями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет. Я лишь хочу сказать, что пройдет совсем немного времени и ты поймешь, что все совсем не так. Что влюбленность ушла, уступив место настоящему чувству, — уверенно произнес Питер.
