— Мы с вами в церкви, в которой полным-полно магов. Как Темных, так и Светлых. Коннор... он еще не смирился с отказом. И с моей гибелью не смирится. Император тоже вряд ли обрадуется. Так что мой вам совет: если хотите меня убить, немного подождите. Я сопротивляться не стану.
Шарик мигнул в последний раз и пропал, оставив после себя лишь легкий дымок.
— Одумайся, Лирин, — неожиданно мягко произнес дядя.
«Надо же, с карательных мер он решил перейти на совершенно противоположные. Наверное, сейчас станет взывать к долгу, совести и обязательствам».
— Ты же умная девочка, сама понимаешь, как много поставлено на карту. Всем нам приходится чем-то жертвовать, такова наша доля. Наш долг. В конце концов, я же не прошу тебя убивать Хоторна. Можешь даже жить с ним, когда лабиринт будет уничтожен.
— Нет. Я не смогу.
— Лирин! — рыкнул дядя, моментально утратив доброжелательность. — Мне совершенно плевать, хочешь ли ты этого или нет. Ты встанешь сейчас и сделаешь то, что приказано, поняла меня?
— Собираетесь заставить?
— Если потребуется. Скажу, что ты перенервничала, сошла с ума от счастья. А я, как твой законный представитель, все сделаю сам.
— Только попробуйте, — поднимаясь, произнесла я.
«А ведь он действительно может! Этого я не предусмотрела!»
Дядя победно усмехнулся, правильно прочитав мои мысли.
— Вот и отлично.
— Нет!
В этот момент раздался стук, заставивший нас вздрогнуть и забыть о споре.
— Сейчас! Уже выхожу! — крикнул Финне Монрей.
— Откройте дверь.
Коннор.
Дядя зло зыркнул на меня, напоминая о молчании, но дверь открыл.
— Извините за этот инцидент Хоторн. Лирин немного перенервничала, — затараторил он, преграждая путь темному. — Сейчас успокоится, и продолжим. Да и вообще, зачем все эти церемонии, я и сам могу все...
— Оставьте нас, — перебил его Коннор.
— Что?
— Оставьте нас! — уже громче повторил мужчина.
— Не думаю, что это хорошая идея, — забормотал глава, пытаясь ненавязчиво выдворить Темного прочь. — Лирин сейчас не нужны потрясения, она и так на грани...
— Я в третий раз повторять не стану, — произнес Хоторн, и в его голосе проскользнули угрожающие нотки.
— Хорошо. Только недолго, — сдался Финне Монрей и, прежде чем уйти, бросил на меня многозначительный взгляд. — Лирин.
Дверь за ним закрылась. И мы с Коннором остались одни.
Он молчал, да и я не знала, что сказать. Все уже было произнесено. Дальше только хуже и больнее.
— Ничего не хочешь мне объяснить?
Если мужчина решил, что таким образом сможет меня запугать или уговорить, то ошибся. Я только что пережила весьма неприятный разговор с дядей, после которого даже личная аудиенция у Императора покажется прогулкой по парку.
— Не ставь нас в неловкое положение, Хоторн! — решительно произнесла я. — Ничего нового я тебе не скажу.
— Неужели?
От холода в его голосе можно было замерзнуть. Но я была слишком взвинчена, чтобы реагировать на это.
«Так надеялась, что он не придет. Что гордость возьмет свое и Коннор уйдет, хлопнув дверью. Но нет... Темный оказался слишком идеальным!»
— Если ты настаиваешь, то могу повторять. Я тебя не люблю и замуж не выйду! — упрямо повторила я, старательно выговаривая каждое слово.
Не знаю, как Темный, а по мне они весьма болезненно били, заставляя сильнее сжимать кулаки.
Хоторн никак не отреагировал на мои слова.
Даже бровью не повел, лишь спокойно спросил:
— Закончила?
— Не совсем. Дай мне уйти.
— Нет.
Не то чтобы я ожидала, что мужчина так просто возьмет и отпустит, но я ждала уговоров, шантажа или даже угроз. Чего угодно, но уж точно не этого удивительного спокойствия и проницательного взгляда, пробирающего до костей.
«А если он все узнал? Если подслушал наш разговор с дядей и теперь размышляет, как бы получить меня посильнее?»
— Надеюсь, ты не думаешь, что сможешь заставить меня силой отправиться к алтарю? — уточнила у него.
Со стороны мы словно не собственную свадьбу обсуждали и дальнейшее будущее, а цены на рынке. Ровно, спокойно, хладнокровно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет.
«Что ж он такой многословный-то?»
Мне было бы гораздо легче, если бы Коннор вел себя как дядя или почти так. Что угодно, но лишь бы с эмоциями. Тогда было бы понятно, что делать и как говорить.
— Отлично. Потому что у тебя ничего не получится, — заявила я, отворачиваясь от него к окну.
Мне жизненно необходима была короткая передышка. Стоять под пристальным взглядом мужа — то еще удовольствие.
— Что с тобой случилось, Рин? Что произошло за эти сутки, пока меня не было? Вчера ты была совсем другой.
Ну наконец-то, хоть какие-то эмоции!
— Ничего не произошло, — совершенно искренне ответила ему. — Абсолютно ничего. Или ты думаешь, что для моего отказа требуется нечто невероятное и невозможное? Что я не могу просто передумать?
Я специально выбирала слова пожестче, стараясь ударить побольнее.
Даже не думала, что могу быть такой стервой. Оказывается, могу.
— Это не ответ.
— Я просто устала от всего этого и хочу уйти.
— И поэтому лжешь?
— Не лгу.
— Ты же любишь меня, я знаю, — произнес Коннор, медленно двигаясь вперед.
Я же застыла, не делая попыток обернуться и остановить его. Так и стояла изваянием, пока не почувствовала бережное прикосновение к своим плечам. Кожа тут же покрылась мурашками от такой незначительной ласки, а сердце начало биться чаще, разгоняя кровь по венам и сосудам.
— Меня ты не обманешь, Рин. Я чувствую все. Твою любовь, боль, страх и сомнения. Ты сейчас словно раненый зверь, загнанный в ловушку.
Я хмыкнула:
— Может, ты и прав.
— Но я не охотник и не хочу причинять тебе вред. Не хочу и не буду. Позволь позаботиться о тебе. Позволь помочь, — шептал Коннор, медленно поглаживая меня по плечам.
От его близости кружилась голова.
Так хотелось поддаться чувствам и уговорам, забыть обо всех проблемах и просто жить, как хочется... но...
— Лирин.
Чужое имя неприятно царапнуло слух, моментально возвращая на землю. Где Коннор был темным, а я обманщицей, которая запуталась в собственной лжи.
— Нет, — резко произнесла я, отстраняясь. — Нет!
Хоторн руки убрал, но отходить не спешил.
— Почему ты противишься? Все дело в Финисе Монрее? Что он тебе наговорил? Требовал шпионить за нами и докладывать ему? А может, хочет, чтобы ты убила меня? — насмешливо спросил Хоторн.
«Ох, если бы он только знал, как близко подошел к правде».
— Нет. Я просто не хочу быть твоей женой. Неужели в это так трудно поверить? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Да.
Я и так была взвинчена, расстроена и напугана, поэтому и контролировала себя плохо. Кроме того, спокойствие и уверенность Коннора еще больше распаляли, заставляя совершать ошибки и повышать голос.
— Но это правда. Я не хочу этого! Не хочу!
Я отошла от него и принялась шагать по крохотной комнате туда-сюда, путаясь в шлейфе свадебного платья.
— Ты тут много говорил о любви и чувствах! Не спорю, они есть. Пока есть. Но любовь не вечна и имеет свойство стихать, уступая место другим чувствам.
— Ты ошибаешься.
Я на мгновение замерла, встречаясь с ним взглядом, и снова продолжила путь.
— Нет. Как ты думаешь, что будет с нами, когда чувства уйдут? Когда ты насытишься новизной ощущений и, проснувшись однажды, увидишь рядом с собой светлую, с которой и поговорить не о чем.
— Рин, прекрати... — с досадой произнес Хоторн, но меня уже было не остановить.
— Мы с тобой разные, Коннор. Я раньше этого не понимала, но теперь точно знаю. Моя семья никогда не примет тебя. Даже глава не поможет. Нельзя изменить закон, который просуществовал не одну сотню лет. Они тебя ненавидят.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Переживу.
— А твоя семья не примет меня.
— Примет. Мелисса уже приняла. Она очень благодарна тебе за мое спасение.
