«Интересно, почему Питер подарил его мне? Что это может значить? Ведь какой-то смысл в этом обязательно должен был быть».
Я вновь попыталась открыть медальон, но ничего не вышло.
«Может, для этого нужен ключик?»
Вот только у меня его не было.
Убрав медальон, я выключила лампу и легла спать.
На следующее утро меня разбудили задолго до рассвета.
С шумом и громкими разговорами в комнату вошли пять дам, которым и предстояло подготовить меня к церемонии.
На этот раз все было иначе.
У меня было красивое белое платье, которое отлично село по фигуре, подчеркивая все изгибы и делая талию еще тоньше, а грудь больше. Тончайшее кружево украшало плечи и длинные рукава, лиф плотно обтягивал грудь и талию, а длинная юбка с небольшим шлейфом красивыми складками падала вниз.
Волосы долго расчесывали, а затем заплели в свободную косу, которую украсили жемчужными нитями и живыми цветами, оставив пару прядей у лица.
Дальше был легкий макияж. Мне нанесли тени на глаза, сделав их еще более выразительными, покрыли легким блеском губы.
Я молчала, позволяя делать с собой все что угодно, и беспрекословно выполняла все приказы и распоряжения, погрузившись в свои мысли.
— Все готово! — гордо заявила старшая дама, подведя меня к зеркалу.
Свое отражение я изучала равнодушно.
Да, красиво, намного лучше, чем тогда, пять лет назад, в мою первую свадьбу. Но разве это что-то меняло?
Прежде чем уйти, я вытащила из ящика медальон и спрятала его в потайном кармашке.
Небольшую часовню всего за сутки красиво украсили живыми цветами и белыми лентами.
Две семьи, как и раньше, сидели по разные стороны. Где-то среди них были Мелисса, Дик и Рейн. Не забыла я о главе Хоторнов и о Питере с дядей. Они внимательно наблюдали за мной и молчали.
Но это сейчас мало волновало. Ведь там, в конце прохода, у большого каменного алтаря ждал Коннор.
Темноволосый, красивый, с улыбкой на губах и счастьем, затаившимся в глубине черных глаз.
Он ждал меня. Действительно ждал, любил и хотел взять в жены.
Я смотрела лишь на него, когда шла по узкому проходу. Больше ничего не видя и не слыша, наслаждаясь последними мгновениями перед крахом.
«Прости меня. Прости меня. ПРОСТИ МЕНЯ!»
Коннор вышел вперед, беря меня за руку и помогая встать рядом с ним.
Его ладонь была горячей и сухой. Мужчина слегка сжал ее, пытаясь ободрить меня.
Да, Коннор чувствовал мой страх и сомнения, но не понимал их значения.
Это хорошо.
Я повернулась к священнослужителю и стала ждать начала моего падения.
Дальше все было так, как и пять лет назад. Слова древней клятвы, алая лента, связавшая наши запястья, и тяжелый кубок со священным вином, которое мы пригубили по очереди.
Всю церемонию я не смотрела на Коннора, боясь, что это собьет меня, лишит сил и не позволит совершить задуманное.
— Согласен ли ты, Коннор Хоторн, взять в жены Лирин Монрей, чтобы любить, беречь и защищать ее?
А вот и оно.
Я задержала дыхание и закрыла глаза, наслаждаясь последними мгновениями покоя.
— Да, — громко, четко и уверенно произнес мой муж.
— А вы, Лирин Монрей, берете ли в мужья Коннора Хоторна, чтобы любить, почитать и уважать его отныне и вовек?
«ПРОСТИ МЕНЯ!»
Я медленно повернулась к Хоторну, после чего громко и четко произнесла:
— Нет!
Глава 25
— Нет!
Это было невыносимо тяжело и больно.
Смотреть в темные глаза любимого (давно пора в этом признаться хотя бы самой себе) мужчины и отказываться от него, от будущего, которое могло у нас быть. Видеть, как счастье медленно угасает уступая место растерянности, непониманию, потрясению и решимости.
Коннор не собирался просто так меня отпускать. Я отчетливо видела это в его глазах.
Битва только началась.
«Да помогут мне Боги!»
Тишина.
Мне кажется, в этот момент все задержали дыхание и мало кто верил в то, что я натворила. Я и сама с трудом в это верила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Прошу прощения, — залепетал священник, вымученно улыбаясь и выпучив круглые глаза. — Мне послышалось...
— Не послышалось, — перебила его я и, набрав в грудь воздуха, снова произнесла: — Нет. Я не согласна!
Как же много мне хотелось сказать Хоторну, извиниться, объяснить, но нельзя. Пусть лучше так, резко и болезненно, чтобы у него не оставалось надежды на то, что я передумаю и есть какой-то шанс.
— Рин, — прорычал муж, хватая меня за руку. — Что происходит?
— Ничего. Я не люблю тебя.
— Лжешь, — прошипел он. — Мы оба знаем, что ты лжешь.
— Я не люблю тебя. Ты принял желаемое за действительное. Меня заставили. Против воли. Думала, что смогу, но нет. Это выше моих сил, — произнесла я в абсолютной тишине.
Задержав дыхание, приготовилась, чтобы нанести новый удар, самый главный. Самый болезненный.
— Ты Темный... мне неприятна... противна сама мысль быть рядом с тобой.
Мужчина дернулся так резко, что ленточка, связывающая нас, болезненно натянулась и лопнула.
«Сказала, смогла...»
Только радоваться не получалось. Хоть срывайся с места и беги сейчас в озере топиться, так больно и тошно.
— Лирин!
А это глава.
Взбежал по ступенькам и схватил меня за руку, притягивая к себе.
— Прошу прощения, уважаемые гости и члены семьи, это нервное. Позвольте, я поговорю с воспитанницей наедине. Всего пару минут, — быстро произнес он.
И, не дождавшись ответа, потащил меня прочь, в небольшую комнатку, которая располагалась за алтарем. Останавливать его никто не собирался.
Тишина.
Я уходила и чувствовала спиной каждый взгляд, обращенный на меня.
Впихнув меня внутрь, Финне Монрей закрыл дверь и только тогда повернулся ко мне.
— Сдурела? — рявкнул он, краснея от бешенства.
— Наоборот, кажется, я только сейчас прозрела и поняла, как жить дальше.
— Закрой свой рот, успокойся и отправляйся к алтарю. Сегодня ты станешь женой Коннора Хоторна.
— Я уже его жена, — возразила я, присаживаясь на лавку.
— Замолчи!
Он все-таки меня ударил.
Подскочил, резко взмахнул рукой, и щеку моментально обожгло от боли. Голова дернулась назад, и я зажмурилась, до крови прикусив язык, но стон сдержала.
— Ах ты, дрянь! Да как ты посмела? Забыла, кто ты?
— Не забыла, — отрезала я, твердо встречая его взгляд. — Но замуж не пойду.
— Твоей семье конец! Я уничтожу их! Радуйся!
Финне Монрей бросился к двери, но не дошел.
— Пожалуйста, теперь выбор за вами. Тронете их — уничтожите весь мир!
— Что ты сказала?
— Четыре месяца назад вы поставили меня перед выбором. Теперь моя очередь. Мне нечего терять, дядя. Нет Коннора, Питера, я одна. Никакой счастливой жизни и будущего. Есть семья, но если вы что-то сделаете, я всем расскажу правду. Сообщу о лжи главы рода Монрей. О том, что я Айрин Монрей.
— Ты торгуешься спокойствием нашего мира? — медленно оборачиваясь, спросил мужчина.
— У меня были хорошие учителя, дядя.
— Готова уничтожить все ради своей прихоти?
— Нет, только себя. Остальное зависит от вас.
— Даже так, — неожиданно спокойно произнес глава, и в его руках вдруг возник небольшой световой шарик. — Хорошо. Тогда скажи мне, Лирин, что мне помешает уничтожить тебя прямо здесь и сейчас?
Шарик заискрил и поменял цвет с белого на ярко-красный.
— Я не боюсь смерти, дядя. Сказала же. Но если надо, повторю. Я прекрасно понимаю, к чему приведет мой отказ выходить за Хоторна. Впереди только изгнание, забвение и быстрая смерть. Я готова это принять. А верить или нет — это уже ваше дело. Но я все-таки сомневаюсь, что вы что-то сделаете мне. По крайней мере, сейчас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Неужели? И почему же?
Шарик в его руках стал еще больше и опаснее. В воздухе ощутимо запахло грозой и дождем.
