— К тебе? — насмешливо уточнила я.
Мужчина смутился, но сдаваться не собирался.
— Ты же сама не хочешь этого.
— Не хочу чего?
— Идти на поводу у главы, выполнять приказы, которые противоречат твоим желаниям. Ты и раньше этого не хотела, а теперь, когда узнала Хоторна лучше, все стало еще сложнее, не так ли? Ты же не убийца, Айрин. И никогда ею не была.
Нет, я не стала говорить, что Финне Монрей сейчас требовал от меня совершенно иного. Питеру не стоило это знать хотя бы из соображения безопасности. Дядя точно не обрадуется этому.
— Я же тебе сказала, что выбора нет, — упрямо повторила я.
— Есть, мы сбежим от них и будем жить вдвоем, — горячо и уверенно произнес он. — Ты и я. Я не стану принуждать тебя к близким отношениям и торопить. Дам столько времени, сколько захочешь. Когда над нами не будет довлеть тень главы и Хоторнов, мы сможем узнать друг друга лучше.
— И куда же ты хочешь сбежать? Где же это волшебное место, где нас не достанет рука Императора?
Питер запнулся. Такого вопроса он явно не ожидал.
— Ты забыл про него? — понимающе кивнула я. — Ладно, предположим, мы еще сможем укрыться от родного семьи и от Хоторнов. У тех же степняков. Они скроют нас от чужих глаз. Но кто рискнет своей жизнью, чтобы пойти против Императора? А он точно не простит нам этого побега.
— Ты не знаешь...
— Знаю. Ты уже высказался, теперь пришла моя очередь. Пять лет назад Император настоял на этом браке. И он же благословил союз Лирин Монрей с Коннором Хоторном. А ты хочешь разрушить все его планы.
— Он простит. Мы упадем в ноги, будем молить о прощении, расскажем о своих чувствах.
«Как красиво он говорит. Жаль, что это не имеет ничего общего с действительностью!»
— Которых пока нет.
— Есть. У меня! А потом и ты меня полюбишь. Я уверен, — упрямо произнес Питер. — Пройдет время, и он простит нас и благословит.
— Но я все равно останусь женой Хоторна, — напомнила ему. — Состоится завтра эта свадьба или нет. Я — жена Коннора Хоторна. Передниками богов! Завтрашняя церемония лишь фарс, устраиваемый дядей.
Но у Питера и на это нашелся ответ.
— Тебе тогда было всего тринадцать. Брак можно аннулировать. И Финне Монрей ничего не сделает нам. Он не станет рассказывать правду, так как она уничтожит его.
— И весь мир, — пробормотала я, отступая от кресла и поворачиваясь к окну. — Я не могу...
— Айрин, послушай...
— Может, ты и прав. Все мои чувства к Коннору — лишь восторг глупой девчонки или последствие привязки. Они могут пройти, а могут не пройти. Допустим, Император нас простит и брак удастся расторгнуть... Но я не могу.
— Почему?
— Мы, может, и сбежим от гнева Финиса Монрей, но не моя семья. Да и у тебя есть родители и сестра. О них ты подумал? Он же отыграется на наших близких.
— Он не станет, — неуверенно произнес Питер.
— Станет, — повернувшись, ответила ему. — Еще как станет. Он мне сам сказал об этом. Если я попробую сбежать или отказаться от плана, решив жить долго и счастливо, глава уничтожит мою семью.
— Есения его сестра.
— О да, — нервно рассмеялась я. — Он об этом помнит. Но мама сама виновата, что не смогла достойно воспитать свою дочь.
— Значит, нет?
— Мне очень жаль, но нет. Спасибо тебе за помощь, за жертвы, но будет лучше, если ты забудешь меня и начнешь жить дальше.
Мужчина взглянул на меня пустым, лишенным жизни взглядом, от которого сжалось сердце.
— Думаешь, я не пытался? Все эти месяцы? Думаешь, я не хотел забыть тебя, Айрин? Хотел. Очень хотел. Старался жить дальше, даже начал обсуждать со священнослужителями кандидатуры на роль жены. Встретился с двумя или тремя, уже не помню. Но ни одна из них не смогла вытеснить твой образ из жизни.
Я отвернулась.
— Прости...
— Я останусь на церемонию, Айрин. До конца. Если ты вдруг передумаешь, то только дай знать, — тихо произнес Питер.
— Хорошо.
Но он не спешил уходить.
— С днем рождения, Айрин, — вдруг произнес мужчина.
Я обернулась, удивленно на него взглянув:
— Ты знаешь?
— Я знаю все, что связано с тобой, — мягко улыбнувшись, ответил Питер и протянул мне небольшую деревянную коробочку. — Это тебе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Спасибо, — пробормотала я, принимая подарок. — А что там?
— Потом откроешь. Еще раз с днем рождения. И будь счастлива.
— Большое спасибо. Я думала, что никто не вспомнит.
Улыбка сама собой расцвела на моем лице.
— Надеюсь, тебе понравится.
Он ушел, едва слышно прикрыв за собой дверь.
И только тогда я решилась открыть подарок.
Внутри был небольшой золотой медальон в форме капли, украшенный какими-то символами и рисунками. Кажется, это древний язык.
Медальон был крупный и довольно тяжелый. Уверена, внутри что-то обязательно должно быть, какой-то секрет. Но как я ни старалась открыть его, так и не получилось.
Оставив бесполезные попытки, я положила подарок в верхний ящик прикроватной тумбочки, решив после с ним разобраться.
И это было лишь началом моих испытаний.
Через два часа прибыл дядя и тут же потребовал срочно явиться в его комнату. Судя по довольному взгляду охранника, меня ждала новая взбучка.
Воспротивиться я не посмела.
— Вы вызывали меня? — спросила я, входя в комнату, и, склонив голову, застыла в дверях.
Дядя сидел в кресле, вытянув ноги и держа в руке бокал с рубиново-красным вином, которое очень сильно напоминало кровь.
— Заходи, Лирин. И не надо изображать из себя смиренность. Мы оба знаем, что это не так. Ты не смирилась со своим положением. А жаль, так было бы легче.
Я молча подчинилась, выйдя на середину комнаты и стойко встретив проницательный взгляд дяди.
— Вам легче?
— Тебе.
Я лишь пожала плечами, давая понять, что думаю иначе.
— Бежать надумала? — без всяких предисловий вдруг резко спросил он.
«Да, умен Финне Монрей. Сразу догадался, зачем приехал Питер».
— Нет.
— А то я не знаю, зачем сюда явился твой бывший жених. Все никак не успокоится. Надо же, как ты, оказывается, действуешь на мужчин, — склонив голову набок, заметил дядя с неприятной улыбкой на губах. — Хоторн, Питер. Они на многое готовы пойти ради тебя. Может, и Императора с наследником очаруешь?
Удержать равнодушное лицо больше не получалось.
То, на что он сейчас намекал, было не просто ужасно, а по-настоящему омерзительно.
— Что вам нужно? — холодно спросила я. — Как еще вы хотите унизить меня?
— Хочу напомнить тебе о твоем долге, о твоей семье. Не забыла о родителях-то, о братьях? О том, как много зависит от тебя?
— спросил глава и сделал глоток.
— Не забыла.
— Вот и хорошо. А Питера надо проучить. Слишком много возомнил о себе герой. Пошел против приказа своего главы, явился сюда. Непорядок. Глядишь, и другие решат, что могут делать все, что захотят. А нам только смуты не хватало.
— Не надо, — вырвалось у меня. Пришлось продолжать: — Питер не виноват и сбегать с ним я не стану.
— Это хорошо, но моего решения это не изменит. С Хоторном виделась?
— Вы же знаете, что да.
— Хорошо, — довольно закивал Финне Монрей, потирая руки. — Все складывается просто замечательно.
— Вам виднее.
Мужчина вдруг вскочил с кресла, отставив бокал в сторону, и оказался рядом, хватая меня за подбородок и заставляя смотреть прямо в глаза.
— Не играй со мной, девочка.
— Даже не думала.
Он еще некоторое время смотрел на меня, а потом отпустил.
— Иди. До свадьбы из комнаты не выходить. Еду тебе будут приносить. Охрану я поставлю у дверей и под окнами. На всякий случай. И больше никаких встреч, Лирин. Поняла меня?
Я лишь кивнула.
Дядя выполнил свою угрозу. Следующие сутки я провела в своей комнате, в одиночестве и взаперти. Зато это дало отличную возможность все хорошенько обдумать и принять решение, которое я все это время гнала от себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Поздно вечером, лежа в постели, я достала из ящика медальон и принялась его рассматривать в тусклом свете ламп, проводя подушечками пальцев по красивой гравировке.
