Наше путешествие с охотником началось от того места, где твари напали на управителя и его сына. Конечно, крови уже было не видно, темная земля давно поглотила ее. Но, тем не менее, мой попутчик нашел место стычки достаточно быстро. Незаметные мне следы были. Нам повезло, что здесь некому было ходить и выяснить хотя бы что-то можно было.
Сначала мы шли заброшенными полями, заросшими дикими травами и колючками. Чем ближе был лес, тем четче были следы присутствия животных. Даже я смог углядеть царапины на поваленном бревне, которого заменяло когда-то работникам лавку, вырванные клочья земли с травой. Рядом с очередным разросшимся кустом валялась полусъеденная птица — комок перьев и лапка. Капли крови на перьях не потемнели, все еще были яркими, это настораживало. Охотник первым вскинул кулак и взялся за самострел. А я вытащил меч и приготовился к возможному нападению.
Мы не ошиблись: из кустов выпрыгнуло то, что жрало птицу. Первого попрыгунчика я встретил с удивлением — таких тварей я еще не видел. Охотник подстрелил его почти что мгновенно, мне оставалось только кивнуть, признавая профессионализм мужчины. Но вслед за первой тварью, которая издохла с писком, появились еще и еще. Пришлось потрудиться и мне. Бросались твари вперед быстро, но не быстрее чужого меча на тренировке. Двоих я поймал на меч, еще одному достался разрыв прямо внутрь темной пасти. Тварь булькнула, дернула лапами и издохла.
— Фроскуры, — произнес охотник и, видя мой удивленный взгляд, пояснил: — Эти называются фроскурами. Живут на болотах.
Я оглянулся: хотя пахло влажностью и тиной, но до болот было неблизко. Охотник же пошевелил тушку одной из тварей и поморщился:
— Они вроде ж не должны выползать так далеко…
— Может, миграция?
— Не, — отмахнулся охотник. — Что-то другое. Не только фроскуры… И другие твари как с цепи сорвались. Далеко в болота теперь ходить опасно, наши все в лес перебрались. Там тоже охота неплохая, но заказ-то на болотных тварей никуда не исчез.
— А что ж егеря? — я махнул рукой в сторону далекой черной башни.
— Раньше мы их чаще видели, молодняк их старшие водили на практику. Нас даже, бывало, нанимали, чтобы загнать определенную тварь. А сейчас как отрезало… — пожал плечами охотник. — С прошлой осени не встречали егерей на тропах.
— Может, программа обучения поменялась, — пробормотал я. Вот только охотник мне не мог ничего ответить.
«Но не все ли мне равно?» — подумал я. И действительно, даже если и стало хуже обучение, мне ведь от Академии только плашка курсанта нужна. Тогда мне станет проще жить. Хотелось и знаний, не спорю, но отбрасывать этот шанс из-за каких-то изменений в политике учебного заведения я не стал. Дотационные школы вообще только чудом выживают — за счет принудительного распределения, пожертвований и услуг населению, так что нечего их винить в низком уровне. Хотя егеря обычно держатся на плаву, особенно в таком регионе, где водится немало хищников.
— Пойдем дальше? — уточнил охотник, когда мы добрались до границе поместья.
В заборе действительно зиял проем, хотя это забором-то было сложно назвать — покосившиеся секции, подранная когтями древесина.
— Растения сгнили, — я, наконец, увидел те самые цветы — мелкие и синие на длинном толстом стебле, которые должны отпугивать животных. На местах, где они должны были расти, остались лишь болезненные листья в красных точкам и почерневшие стебли.
— Болячка, не иначе, — покачал головой охотник. — Плохо. Надо магов звать.
Я и сам понимал, что это не к добру. Да, за поместьем слабо ухаживали, и в этот угол, может, никто и не забредал, но болезнь могла распространиться на другие участки, и тогда все остальные жители останутся почти без защиты. Не наймешь же сотню охотников на все поля и делянки, чтобы они охраняли крестьян? Стоить это будет дороже того урожая, что получится снять.
За забором начинался лес: черный, сумрачный, не такой, как окружал Фрелси, и не тот, через который он проезжал на пути к Слойгу. Темные кроны деревьев заслоняли солнечный свет, рассеивали его. Здесь было холоднее и неожиданно тише. Так, что каждый шаг сопровождался таким громким звуком, будто они с охотником ломились по лесу, а не аккуратно шли. Еще одного фроскура они нашли минут через пять. Эта особь была крупнее и казалась более темной. Я добил его мечом и обернулся к охотнику. Тот как раз высматривал какие-то следы.
— Идем дальше или это может быть опасно? — уточнил я. Пока сложностей с охотой на этих тварей я не испытывал, но все может обернуться хуже, если мы встретим другой какой-то вид.
— Нет, я думаю, нам по силам с этим справиться, — он покачал головой. — Гнезда эти твари вьют только в самых темных местах болота, несколько сразу. Охрана — сотни самых крупных фроскуров. Туда не суются без необходимости. Но у этих тварей есть охотничьи стоянки, обычно пара десятков. Они добывают пропитание для своего гнезда.
— Думаешь, рядом появилась эта самая охотничья стоянка?
— Определенно, — кивнул охотник. — Обычно, конечно, фроскуры не выходят за пределы болота, но тут, видимо, что-то их погнало сюда. Неподалеку должна быть пещера, где они собираются… Подчистим и на какое-то время можно будет не беспокоиться ни о чем.
— Как долго? — я уточнил.
— От недели до месяца, — раздался нечеткий ответ. — Никогда не угадаешь.
— Ничего, уже что-то, — впрочем, ответ меня устроил. За неделю работники приведут в порядок забор, а маг разберется, что случилось с растениями. Угроз в поместье станет меньше.
Идти по этому лесу было непривычно: корни под ногами, овраги и наоборот холмы. Влага превратила некогда более-менее ровную землю в нечто чудовищное. Под ногами то и дело хлюпала вода. Лужи приходилось обходить, потому что вместо небольшой выемки могла оказаться дыра, не хватало еще подвернуть или и вовсе сломать ногу. Еще пара фроскуров попалась нам за очередным поворотом, а потом еще тройка и еще. Я насчитал уже чуть больше десятка за все это время. Охотник сказал, что их может быть до двух десятков. Но происходящее меня начинало беспокоить.
— Да Грох их побери! — высказался охотник, в очередной раз перезаряжая самострел. У наших ног лежало еще четыре тушки. — Два заряда осталось, откуда здесь столько фроскуров?
— Может быть несколько охотничьих стоянок? — уточнил я, но охотник мотнул головой.
— Они делят территорию, чтобы не драться за добычу. Наверное, просто большая стоянка, — пробормотал он, поправляя оружие. Как закончатся снаряды, он намеревался перейти на длинный нож. — Стоянка — это нестрашно, вы ж, господин, маг, а я приемы все этих тварей знаю. Мы их легко! А вот участвовал я как-то в охоте, когда гнезда фроскуров жгли!..
— И что? — поинтересовался я, обнадеженный объяснениями моего попутчика. В лес мы забрались уже далеко, следуя по следам тварей. Пара раз попадались несколько зверушек странных, но не таких агрессивных, как фроскуры. Но в основном округа выглядела так, будто все живое здесь сожрали, даже мох с деревьев попытались содрать — кое-где мне попадались следы когтей на дереве.
— Живой ковер бежит, визжит, прыгает! Маги, конечно, обступили со всех сторон — палят искрами. Твари бешеные, от гнезд запашина отвратная! И фроскуров, которые рядом с гнездом, с одного удара уже не убить. Шкура толстая, сами крупные… От-то была жуть! — хохотнул охотник. — Зато и оплата за них в два раза выше, чем обычную тушку принести.
Я ухмыльнулся и взобрался на очередной корень. И остановился. На меня, ощерившись, смотрела тварь.
— А какие они, ты сказал, те фроскуры-защитники гнезда? — медленно произнес я.
Охотник глянул мне через плечо и едва слышно выругался.
— Отходим, господин, медленно отходим, — срывающимся шепотом сказал он. — Как же так? Откуда здесь гнездо? Это ж академский лес, даже болото… Как же…
Я медленно ступил назад, хотел сделать это тихо, но лес как специально подсунул мне под ногу не гладкие листья, а хрупкую ветку.
