— Ты что, решил поднять на меч всех в этом замке, включая женщин и детей? Всегда найдется тот, кто пожалуется.
— Перед Богом клянусь, — плача, Оксфорд прижимался к ногам Реднора. — Перед Всевышним заявляю, что я не виновен! Подкупили ваших людей или убили, мне об этом ничего не известно!
— Кейн, ради Бога, оставь ты его. Ты уже отомстил за своего жеребца. Хватит, пойдем. Может, он говорит правду. Все его люди были безоружны и даже не защищались. От комнат замка нас отделяла только слабая, второпях запертая дверь. Мы и так приняли на душу страшный грех, убивая безоружных людей, которых к тому же застали врасплох.
— Только за жеребца? А жизнь моего человека, по-твоему, ничего не стоит?!
Вытирая окровавленный меч и пряча его, Херефорд приблизился к Реднору. Как только тот прекращал махать мечом, разум возвращался к нему и он мог воспринимать чужие доводы.
— Бофора едва задели в мякоть плеча. Оно заживет быстрее, чем ты утихомиришь свой гнев.
Не проронив ни слова, даже не взглянув на Оксфорда, Кейн пнул его, чтобы освободить ноги, и пошел прочь.
Ему уже оседлали другую лошадь. По всему двору по приказу Джайлса расставили часовых. Гарри Бофор с обмотанной вокруг плеча кровавой тряпкой стоял с мечом наготове рядом с Леа.
— Ты тяжело ранен? — спросил Бофора Реднор.
— Сущий пустяк, милорд. Царапина, которая чуть кровит, вот и все.
Реднор кивнул и повернулся к Леа, только начавшей приходить в себя от вновь пережитого ужаса.
— С тобой все в порядке? Ты такая бледная. Тебя не ранили?
— Я чувствую себя прекрасно, но, милорд, ради Бога, поедем отсюда, пока не случилось еще что-то страшное.
— Поедем, как только я и Херефорд соберем людей. Джайлс!
— Я здесь, милорд.
— Как у нас дела?
— Шестеро пропавших. Разве милорд Херефорд не передавал вам?
— Передавал. Что еще?
— С полдюжины сущих царапин — у кошки и то лучше бы вышло. И сломанная рука.
— Сломанная рука?!
— Один дурак поскользнулся в луже крови на лестнице и скатился вниз. Но он вполне может сидеть в седле.
— Тогда поехали. Я вижу, Херефорд тоже готов. Меня уже тошнит от этого места.
— Может, вам лучше не появляться в тех местах, где проливают кровь? — язвительно спросил Джайлс. — Особенно, если вы не в состоянии сдержать себя. Вы же, наверное, никогда не видели, как летят стрелы, никогда не видели ножа в горле? Кто же тогда вел себя как полоумный?
— Ну, хватит, — проворчал Реднор. — Я знаю, что у нас не все прошло гладко. Вспомни прошлую ночь! Кто орал во все горло, требуя крови?
— Они охотились не за моей головой. А о своей шкуре я не очень переживаю.
С недоверием и болью Реднор уставился на своего старого учителя.
— Ты знаешь меня почти тридцать лет, — с усилием заговорил он. — Как ты мог сказать мне такое? Как ты мог назвать меня трусом? Еще никогда за эти годы ты не позволял себе так…
— Тогда что заставило тебя совершить столько глупостей? Как нам теперь добираться до дому? Есть хоть один человек между замком и Лондоном, не связанный с Оксфордом кровными или брачными узами? Если ты не рехнулся от страха, то почему ты так поступил?
Кейн потер лоб, оставляя на нем красные полосы.
— Из-за крика моего коня и крови Бофора, — медленно проговорил он. — Да, наверное, я просто обезумел. Ладно, теперь уже ничего не поправить. К вечеру нам нужно добраться до Лондона. Не думаю, что мы станем возвращаться той же дорогой. Но до этого надо еще дожить.
— Язык у тебя хорошо подвешен. Но сказать проще, чем сделать. Ты думаешь, твоя жена в состоянии так долго сидеть в седле?
— Необходимость — тяжелая вещь, но спорить с ней бесполезно. — Взгляд Реднора стал жестким. — Если она очень устанет, я посажу ее к себе. Отдавай приказ, Джайлс. Пора. Промедление столь же бесполезно, как и опасно.
12
Ехали в полном молчании. Лишь когда притомившийся отряд приблизился к Восточным воротам Лондонской стены, лорд Херефорд нарушил тишину:
— Мы потребуем, чтобы нам открыли ворота, или останемся здесь до восхода?
— Думаю, нам лучше остановиться по эту сторону. — Реднор чуть приподнял спавшую у него в седле Леа и переложил поводья в другую руку. — Я и не надеялся, что мы доедем. Мне лишь поскорее захотелось уйти подальше от того дурацкого места. Я даже не очень понимаю, где мы. Давайте остановимся, разобьем лагерь, а утром въедем в город как положено достойным людям.
— Разве мы ехали всю ночь не для того, чтобы первыми сообщить королю о том, что произошло в замке Оксфорда?
— Нет. Мы ехали всю ночь только для того, чтобы спасти свои шкуры. На дороге от замка Оксфорда до Лондона, у этой свиньи слишком много дружков, и уж они бы постарались достойно встретить его обидчиков. Невиновность не должна суетливо заявлять о себе. Она лишь удивленно смотрит, когда ей задают вопросы, и спокойно отвечает.
— Невиновность?! Наши руки в крови не менее как двух сотен людей! Что ты скажешь об этом? Или у тебя провал в памяти?
— Чепуха, — невозмутимо ответил Реднор. — Вот о чем нужно будет вспомнить, так это о наказании. Зачем извиняться за то, что было сделано не нарочно? Херефорд, послушай, что я задумал. Я поеду в дом Пемброка. — Кейн взглянул на Леа, однако та безмятежно спала, уткнувшись ему в камзол. — И…
— Да ты совсем спятил. Таким я тебя не видел никогда.
— Почему бы мне и не поехать в этот дом? Я заплатил за него. Ты ведь единственный, кто говорит, что Пемброк ни при чем. Как бы то ни было, охраняться этот дом будет не хуже того, что я выберу для себя сам.
— Ты говоришь безумные вещи и заставляешь меня поверить, что все так и должно быть. Ты уже уговорил меня остановиться у Оксфорда. Я чувствую, что-то тут не так, но объяснить пока не могу…
— Дай я скажу, может, тебе станет понятнее. Завтра или в ближайшие дни я объявлюсь при дворе. Я выдвину против Оксфорда обвинения, сказав, что один раз мог быть и случайностью, но два раза подряд — это уже повод для подозрений и наказания. Все, что мне нужно сейчас, — чтобы Стефан при всем дворе снял с меня вину за пролитую кровь. Я думаю, добиться этого будет нетрудно, многие северные лорды на моей стороне. В моей невиновности вряд ли кто усомнится.
— А что со мной?
— С тобой? А что тебе переживать? Тебя случайно во все втянули. А если несколько твоих людей оказались участниками, так ты ничего не мог с этим поделать. Оксфорд тебе жизнью обязан!
— Несколько? — Херефорд расхохотался, несмотря на то, что разговор был серьезным. Оскорбленная невинность, так и сквозившая в речах Реднора, немало позабавила его.
— Не ты был им нужен, — сурово бросил Кейн. — Ты и без их помощи найдешь неприятности, — сухо добавил он. — Сомневаюсь, что Оксфорд посмеет сказать о тебе что-то плохое. Он может быть только благодарен тебе.
