Эта шестерка осталась на борту не для того, чтобы надзирать за сквайром и его компаньонами. Они на вахте. Поясним для тех, кто плохо разбирается в корабельных порядках: сутки на флоте делятся на шесть вахт, по четыре часа в каждой. Соответственно, экипаж делится как минимум на три равных части, именуемых вахтенными отделениями: одна треть матросов дежурит по кораблю, другая отдыхает, сменившись с дежурства, третья, т. н. подвахтенные, – готовится заступить на дежурство. Есть еще кое-какие тонкости (например, подвахты, длительностью вдвое меньше обычных вахт, вводимые для того, чтобы одни и те же люди не дежурили в одно и тоже время, ночью, например), но вдаваться в них не будем, общий принцип понятен.
Так вот, шесть человек – ровно треть матросов «Испаньолы», вахтенное отделение. Сильвер не в счет, он кок и вахту не стоит. Они, эти шестеро, и несут дежурство по кораблю, а два других вахтенных отделения, двенадцать человек, гуляют по острову. Все по уставу, все как положено, никаких признаков неповиновения, не говоря уж о мятеже.
И угрюмый вид объясняется просто: вот-вот пробьют четыре склянки, половина вахты позади, но подвахтенные-то отпущены на берег до темноты! Никто не сменит в срок! Мало того, что лишились увольнительной на берег, так еще и дежурить за других часть их вахты…
Чуть раньше Хокинс свидетельствует: «После долгих споров команда разделилась так: шестеро остались на корабле, а остальные тринадцать, в том числе и Сильвер, начали рассаживаться в шлюпках».
У юнги Джима морской стаж с гулькин нос, и он попросту не понял, о чем шел спор. Матросы не выясняли, кому плыть на остров, а кому остаться. Предметом диспута стал другой вопрос: вернутся ли подвахтенные, чтобы сменить оставшуюся на шхуне шестерку?
Кладоискатели устраивают совещание. Вот что рассказывает о нем доктор:
«Капитан, сквайр и я сидели в каюте и совещались о том, что делать. Если бы дул хоть самый легкий ветер, мы напали бы врасплох на шестерых мятежников, оставшихся на корабле, снялись бы с якоря и ушли в море. Но ветра не было. А тут еще явился Хантер и сообщил, что Джим Хокинс проскользнул в шлюпку и уехал вместе с пиратами на берег».
Оставим на совести доктора Ливси термины «мятежники» и «пираты». О том, произошел мятеж или нет, случились ли акты пиратства, мы уже рассуждали достаточно. Любопытство в данном случае вызывают планы Ливси и его соратников. Арестовать и посадить под замок шестерых угрюмых негодяев они не решаются – нет ветра, шхуну со стоянки не увести.
Допустим, ветра нет. Но зачем обязательно уводить «Испаньолу»? Не проще ли взять корабль под контроль и держать на нем оборону? На берегу тринадцать человек матросов (в терминах доктора и его товарищей – пиратов и мятежников), у них две шлюпки, но оружия нет. У шестерых кладоискателей на шхуне оружия навалом, вплоть до пушки.
Ну подгребут матросы к борту «Испаньолы» и что дальше? Не спускать им трап, да и всё.
Позже Джим Хокинс поведает нам, как он умудрился запрыгнуть на шхуну прямо с челнока, уцепившись за бушприт, но там ситуация была иная: «Испаньола» шла по высоким волнам, и бушприт за счет килевой качки то задирался к небесам, то опускался к поверхности моря. В проливе, на спокойной воде, такой акробатический трюк невозможен.
Абордажных крюков с веревками у матросов нет, они могут лишь карабкаться наверх по якорному канату – безоружные и по одному. Ну так и принимайте их – и тут же конвоируйте под дулом пистолета в надежно запираемое помещение. Рискованно? Не принимайте. Подпустите поближе и дайте в упор несколько залпов из мушкетов, благо оружия много и зарядить его можно заранее. С нескольких метров даже «Смуглая Бесс» вполне способна послать пулю в выбранную цель.
Все эти простые резоны не приходят в голову Ливси. И капитану, и сквайру Трелони не приходят.
Какой конкретно план на совещании они выработали, мы не знаем. Но события развивались так: доктор на ялике отправился на берег, на разведку. Обнаружил бревенчатую крепость – блокгауз и частокол, убедился, что укрепление в исправном состоянии, оборону держать можно. После чего кладоискатели и примкнувший к ним матрос Грей эвакуировались с корабля в крепость, где и засели.
Зачем они все это проделали, причем с немалым трудом и риском? Зачем???
Ведь что изменилось от этой рокировки:
Во-первых, возможности для обороны резко ухудшились. К «Испаньоле» надо плыть на шлюпках по открытой воде, под прицелом мушкетов и даже пушки. К частоколу крепости можно незаметно подобраться вплотную, под прикрытием леса.
Во-вторых, на «Испаньоле» было в разы больше продовольствия и боеприпасов, чем удалось доставить в крепость. Груз ялика при последнем рейсе отправился на дно, и в результате продуктов у защитников сруба на десять дней. Сколько осталось зарядов, в точности неизвестно, но в любом случае значительно меньше, чем Ливси и его товарищи имели в распоряжении на борту шхуны.
В-третьих, потеряна мобильность. Безветрие не может быть вечным, – и вечером в самом деле задул свежий бриз, о чем упоминает Хокинс. Плыви на «Испаньоле» прочь от острова, в ближайший дружественный порт (временно амнистировав пару раскаявшихся негодяев из тех, что заперты в трюме, чтобы было кому работать с парусами), набирай там новую команду. Как этому могли помешать с острова безоружные матросы? Никак. Если вернуться этак через месяц – оставленные без крошки хлеба пираты (кто выживет, разумеется) сами на коленках на берег выползут с поднятыми руками: сдаемся, сдаемся, только покушать дайте!
В-четвертых, всё, что потеряли кладоискатели, – тут же приобрели их противники. Продовольствие, оружие, боеприпасы… И корабль с пушкой.
В-пятых, разделенные на две части матросы вновь объединились. Одолеть их по частям гораздо легче, можно даже не убивать – арестовать и посадить под замок. С вооружившимися и объединившимися врагами такой фокус не пройдет, тут уж надо сражаться не на жизнь, а на смерть.
Короче говоря, обороняться сквайру и его компаньонам все равно пришлось – но они сами загнали себя в условия, когда делать это стало значительно труднее.
Ладно бы они затаились где-то на острове, спрятались. Прочесать остров шириной пять миль силами двух десятков человек нереально, и прятаться можно долго, целых десять дней. Пока продукты не кончатся. И потом можно прятаться, хоть и без прежнего комфорта, – Бен Ганн три года на подножном корме просуществовал, не умер. Доктору, сквайру и остальным продержаться предстояло всего-то несколько месяцев – затем, по договоренности с мистером Блендли, за ними должна была прибыть спасательная экспедиция. Ну так и спрячьтесь, сторожите зарытые сокровища, дожидайтесь подмогу, а если пираты не уплывут, затеют поиски сбежавших (или поиски клада вслепую, без карты) – можно организовать пару партизанских нападений. Пальнуть из кустов и тут же отступить в чащу, чего уж проще… Нанести из «Смуглой Бесс» урон таким способом затруднительно, но деморализовать противника, отбить охоту шляться по острову – вполне возможно.
