История с «тайным складом» прояснилась и стало ясно – пистолеты с него никак не могли оказаться в карманах или за поясами отплывших на шлюпках матросов.
Последний возможный вариант: какое-то весьма ограниченное количество пистолетов хранилось в матросских сундучках у «старой гвардии», у ветеранов Флинта.
У покойного Билли Бонса в его сундуке лежали пистолеты в количестве аж четырех штук. Но Бонс был человеком рачительным и бережливым. Кто в экипаже «Испаньолы» отличается такими же качествами? Лишь Джон Сильвер.
А прочие ветераны? О которых Сильвер отзывается крайне презрительно: «Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу», – где их пистолеты? Давно пропиты, вот где…
Итак, пистолеты мы с огромным трудом, но отыскали: они лежат в сундучке одноногого Джона, – пара, а может и две.
Но взял бы их Сильвер на берег? А зачем? Если Сильвер готовится поднять мятеж с минуты на минуту, – логичнее отдать последнее огнестрельное оружие тем своим людям, что остались на борту и противостоят хорошо вооруженным противникам. (И, кстати, логичнее не оставлять там колеблющегося Абрахама Грея.) А на острове в кого стрелять? В честных матросов – в Тома и Алана? Но выстрел тут же всполошит сквайра и его товарищей, оставшихся на борту. А у них, между прочим, целый арсенал против пары пистолетов, максимум двух пар. Тома и Алана, если уж подопрет, можно прикончить без шума, ножами.
Если же мятеж в ближайших планах Сильвера отсутствует – тем более, зачем ему на берегу пистолеты? В кого стрелять? Судовой повар прекрасно знаком с островом и знает: нет тут ни дикарей, ни тигров-людоедов. Разве что коза забодать может… Так от нее и костылем отбиться недолго.
Пистолетов у матросов на берегу не было. И у матросов на шхуне не было. Пистолеты, если и существовали в природе, мирно ждали своего часа в сундучке Джона Сильвера.
А теперь самое время задать вопрос: кто в таком случае произвел пистолетный выстрел, сразивший Тома Редрута?
Ответ уже очевиден, да?
Для выстрела по старому егерю надо было иметь: во-первых, мотив; во-вторых, – оружие.
Мотив имелся у Джима Хокинса, и очень веский: опасение за собственную жизнь.
И пистолет на берег он привез, единственный из всех, приплывших на двух шлюпках.
История со смертью слепого Пью повторяется один к одному – пистолет мельком упомянут в эпизоде встречи с Беном Ганном:
«Я остановился, размышляя, как бы ускользнуть от врага. Потом вспомнил, что у меня есть пистолет. Как только я убедился, что я не беззащитен, ко мне вернулось мужество, и я решительно двинулся навстречу островитянину».
Затем пистолет испаряется. Исчезает со страниц мемуара. Дематериализуется. Не разу о нем Хокинс больше не вспоминает. Дежавю какое-то, один раз мы уже наблюдали такую патологическую забывчивость Джима…
А с другой стороны, все логично. Один раз пистолетный выстрел с близкой дистанции уже помог разобраться с проблемой. Отчего бы не повторить удачно найденное решение?
* * *
Кому-то может показаться, что мы демонизируем Джима Хокинса, наивного розовощекого мальчика. Превращаем его в какого-то монстра, в серийного убийцу… Нет, мы просто устанавливаем истину. А чтобы полнее раскрыть внутренний мир нашего героя, приведем несколько цитат без комментариев. Итак, избранные мысли и слова мистера Джеймса Хокинса, для друзей Джима:
«Мне было весело думать, что теперь в живых осталось только четырнадцать наших врагов».
«Оставалось одно: убить как можно больше пиратов, убивать их до тех пор, пока они не спустят свой черный флаг или пока не уйдут на „Испаньоле“ в открытое море».
«Еще один шаг, мистер Хендс, – и я вышибу ваши мозги! Мертвые, как вам известно, не кусаются».
«Каждый раз, когда нам представится возможность выстрелить в них, мы должны стрелять».
«Это я перерезал у шхуны якорный канат, это я убил людей, которых вы оставили на борту, это я отвел шхуну в такое потайное место, где вы никогда не найдете ее».
Глава пятнадцатая
Кто за главного?
Но кто же несет ответственность за все глупости, совершенные в день прибытия на остров?
Мятежниками – втянутыми в мятеж против воли, мушкетными выстрелами на поражение – командует Джон Сильвер. Единоначалие, хоть и не абсолютное, – матросы в любой момент могут собраться и вынести вотум недоверия, прислать черную метку. К тому же в пиратских командах было принято выбирать имеющего немалые полномочия квотермастера, именно как противовес капитану, чтобы тот не прибирал к рукам диктаторскую власть. (О том, кто стал квотермастером в команде Сильвера, чуть позже.)
А кто командует оппонентами мятежников? Кто главный в команде кладоискателей?
Вопрос не так прост, как кажется. На корабле номинально главный – капитан Смоллетт и никто иной. На практике капитана в его решениях весьма сковывает присутствие рядом сквайра Трелони, работодателя и владельца шхуны. К тому же, едва начались военные действия, корабль был покинут, герои засели в крепости, – и даже номинальная единоличная власть капитана закончилась.
Сквайр Трелони – глава экспедиции и главный пайщик акционерного общества «Сокровища капитана Флинта». Ему и полагается командовать после высадки на остров. Он бы и командовал – в нормальных условиях, при мирном поиске золота. Но началась резня и пальба, и тут же выяснилось, что командир из сквайра никакой. Он глуп, несдержан, страдает алкоголизмом, не разбирается ни в людях, ни в военном деле. Одно достоинство – хороший стрелок, да и то скорее всего за счет обладания высококлассным оружием.
А вот Ливси – прирожденный командир. Имеет боевой опыт, способен быстро оценивать обстановку, принимать решения и добиваться их выполнения. Одна беда – прав на командование у доктора нет. Люди сквайра Трелони – а их большинство – просто не будут слушаться доктора Ливси, если сквайр выступит против его решений.
В результате на свет появляется коллегиальный триединый руководящий орган в составе сквайра, капитана и доктора Ливси. Особое, так сказать, совещание, тройка.
И они совещаются, совещаются, совещаются… На корабле совещаются, а затем неоднократно в блокгаузе. В бою командовать сразу втроем невозможно, и эту функцию отдают капитану – но только на время боя, лишь выстрелы смолкают, власть возвращается к трехглавому военному совету.
Так что же, ответственность за все глупости (и за прямые преступления), совершенные в день высадки на остров, надо равномерно распределить между тремя джентльменами?
Не совсем так. В подобном совете у кого-то должно быть право решающего голоса и право на вето. Иначе может сложиться патовая ситуация: доктор решит, что надо эвакуироваться с корабля в блокгауз, капитан – что надо отбиваться на «Испаньоле», а сквайр хлебнет хорошенько бренди и потребует немедленного десанта и поголовного истребления мятежников.
