Прозрачный роковой туман, уже четверть часа собиравшийся на северо-западе, летел теперь на них с стремительностью лошади, рванувшейся на арену. Воздух утратил влажный привкус восточного ветра, но начался легкий ветерок – предвестник надвигающегося шквала. Вот послышался глухой, страшный рокот океана, и его поверхность покрылась блестящей пеной. Мгновение спустя бешеный ветер со всей силой обрушился на измученную тяжелую массу «Каролины».
Уайлдер хотел воспользоваться слабой возможностью поставить корабль под ветром, но испуганный корабль не откликнулся на его желания.
«Каролина» храбро выдержала толчок, на один миг она уступила силе урагана, и ее борт почти покрылся водой. Дважды ее большие мачты опускались и дважды грациозно поднимались, наконец они уступили, и судно легло на воду.
– Спокойно! – Уайлдер схватил за руку обезумевшего от страха Иринга. – Главное – хладнокровие. Бегите за топором!
Помощник повиновался, готовый сам выполнить распоряжение, которое должно было последовать.
– Рубить? – спросил он, поднимая руку с топором у мачты. Голос его звучал уверенно, словно помощник хотел искупить свою растерянность.
– Постойте! Судно слушается руля?
– Нет.
– Тогда рубите, – произнес Уайлдер твердым и громким голосом.
Одного удара оказалось достаточно, чтобы выполнить этот приказ. Через мгновение мачта обрушилась, как подрубленное дерево.
– Судно поднимается? – крикнул Уайлдер рулевому.
– Оно сделало легкое движение, но теперь снова легло на бок.
– Рубить? – крикнул Иринг, бросившись к большой мачте.
– Рубите!
Страшный треск последовал за этим приказанием. Дерево, снасти, паруса – все рухнуло в бездну моря, и корабль, поднявшись в то же мгновение, тяжело поплыл по направлению ветра.
– Поднимается! Поднимается! – разом закричали двадцать голосов, до сих пор немых, пока решался вопрос о жизни и смерти.
– Пусть ничто не стесняет его движений, – раздался спокойный голос капитана. – Очистить палубу от обломков! Рубите, рубите – топорами, ножами, рубите все подряд!
Надежда воодушевила людей, и вскоре все снасти, связывающие срубленные мачты с кораблем, были перерезаны. «Каролина» поднялась очень высоко. Ветер проносился с такой силой, что, казалось, вот-вот поднимет судно в воздух.
Повисший передний парус надулся с такой силой, что почти увлекал за собой единственную уцелевшую мачту. Уайлдер сразу увидел необходимость избавиться от этого паруса. Подозвав Иринга, он указал ему на опасность и отдал необходимый приказ.
– Эта мачта не сможет долго противостоять таким порывам ветра, – закончил он, – и если она упадет на переднюю часть корабля, то нанесет ему роковой удар. Надо послать наверх людей отрезать парус от рея.
– Это очень опасно при таком бешеном ветре. Рей гнется, как ивовый прутик.
– Вы правы, – согласился Уайлдер. – Оставайтесь здесь, и если со мной что-нибудь произойдет, ведите корабль в северный порт, но ни в коем случае не стремитесь к Гаттерасу при теперешнем состоянии…
– Что вы хотите делать, капитан Уайлдер? – прервал его помощник, тяжело опуская ему на плечо руку. Тот сбросил треуголку и собирался снять плащ.
– Я иду отрубить этот парус, чтобы не потерять мачту и, может быть, корабль.
– Да, да, это я вижу. Но никто не скажет, что другой выполнил долг за Эдварда Иринга! Ваше дело привести корабль к мысу Виргинии, а мое – обрубить этот парус. Если со мной что-нибудь случится, занесите в корабельный журнал несколько слов о том, как я погиб. Это лучшая и самая достойная эпитафия для моряка.
Уайлдер не стал противиться; он сам привык исполнять свои обязанности, и его не могло удивить сознание долга в другом.
Иринг бросился к мачте, выбрал топорик и прыгнул на фок-ванты. Пять или шесть старших матросов, повинуясь тому же сознанию долга, прыгнули на ступени веревочной лесенки, чтобы подняться к небу, готовому сбросить на их головы сотни ураганов.
– Сходите со снастей! – крикнул им Уайлдер в рупор. – Все сходите, кроме помощника!
Слова Уайлдера на этот раз ни на кого не произвели впечатления. Иринг поднял топор и ударил по толстой веревке, которая прикрепляла к нижнему рею угол паруса. В эту минуту слуха Уайлдера достиг треск нижней рей-мачты.
– Спускайтесь, – закричал он в рупор ужасным голосом, – спускайтесь все! Ради спасения своей жизни, спускайтесь!
Только один из матросов воспользовался этим предупреждением и с быстротой ветра спустился на палубу. Канаты лопались один за другим, и наконец с шумом треснула мачта. Несколько мгновений она качалась и потом, повинуясь движению судна, с ужасным грохотом упала в море. Веревки, снасти, канаты разорвались, как нитка, и остов корабля, голый и изувеченный, ринулся вперед. Красноречивое молчание, немая тишина последовали за этим падением. Казалось, сама стихия притихла, удовлетворенная своей работой. Уайлдер бросился к борту и отчетливо увидел, как несчастные жертвы катастрофы еще цеплялись за свою хрупкую опору. Он увидел, как Иринг сделал прощальный жест. В нем чувствовалось ощущение человека, умеющего смириться с неизбежным. Потом все снасти, обломки мачт и все те, которые держались за них, исчезли в ужасном, сверхъестественном тумане, окружавшем корабль и стеной стоявшем до самых облаков.
– Готовьте скорее шлюпку! В море! – закричал Уайлдер, забывая о том, что невозможна никакая помощь в такую бурю.
Однако потрясенные, оцепеневшие моряки не слышали его, никто не двинулся, не проявив никакой готовности повиновения. Испуганные взоры их останавливались на мрачных лицах товарищей, пытаясь прочесть их отношение к несчастью. Ничьи уста не открылись, никто не сказал ни слова.
– Слишком поздно! Слишком поздно! – сказал себе Уайлдер с отчаянием. – Никакие усилия, никакое человеческое могущество не может их спасти!
– Парус! – тихо произнес рядом с ним Найтхед голосом, полным суеверного ужаса.
– Пусть проходит! – с горечью ответил молодой капитан.
– Будь это даже корабль мертвецов, мы обязаны и перед пассажирами, и перед владельцами окликнуть его, – сказал второй помощник.
– Его окликнуть! Пассажиры! – невольно повторил Уайлдер его слова. – Нет, все что угодно, только не это! Видишь корабль, который так быстро идет на нас? – спросил он у рулевого.
– Да, сэр, – последовал короткий ответ.
– Уступи ему проход! Держись от него подальше!
Таинственное судно шло среди тумана почти с быстротой ветра. Ни один парус на нем не был развернут, каждая мачта была на месте, судно сохраняло свою красоту. Стоявшие на палубе «Каролины» думали, что их не видят, и некоторые громко требовали, чтобы зажгли огни во избежание страшного столкновения.
