– По-королевски, истинная правда. Если бы ее признали принцессой Уэльской, я был бы счастливейшим человеком на земле, Чолмондели. Но в том положении, что я нахожусь, я самый несчастный. Хотя, если бы она вернулась ко мне…
– Я слышал, Ваше Высочество, что принцесса Уэльская выражает желание, чтобы ваше примирение с госпожой Фитцгерберт, на которое вы надеетесь, успешно завершилось, к вашему общему счастью.
– Она сказала это? У нее, по крайней мере, доброе сердце, хотя самое отвратительное тело в мире. Говорю вам, Чолмондели, когда я вспоминаю о нем, я делаюсь больным.
– Тогда, пожалуй, старайтесь больше не вспоминать, Ваше Высочество.
Принц улыбался.
– Она сказала это, сказала? Раз так, наверное, это правильное решение… раз даже она так думает. Подумать только, что на пути моего счастья только один человек, и этот человек – Мария! Она разрывает узы супружества. Ведь она клялась быть со мной в радости и в горе! Правда, Чолмондели, с этим надо кончать. Я решил, что она должна вернуться ко мне. Я ей скажу, что это мое повеление. Если она не согласится, я предам огласке факт, что я обручен с ней. Ее брат и отец были свидетелями церемонии. Она моя жена, Чолмондели, и, клянусь Богом, я заставлю ее выполнять священный долг.
Чолмондели был поражен, но он знал принца достаточно хорошо, чтобы понять, бесполезно удерживать его.
* * *
Мария прочитала письмо и побледнела. Мисс Пигот была рядом.
– Что там, что нового?
– Можете почитать, – сказала Мария, и госпожа Пигот подобрала письмо, упавшее на пол.
– Он опубликует заявление, что он обвенчан с вами. Ну, я думаю, ему всегда этого хотелось, да и вам тоже, – присвистнула мисс Пигот, очевидно, вспомнив молодость.
– Вы говорите глупости. Разве не видите, что это было опасно до приезда принцессы Каролины, а теперь это опасно вдвойне.
– Опасно?
– Если он объявит о нашей женитьбе, как быть с его браком с принцессой Каролиной?
– Да, вопрос, ответа на который дожидаются очень многие. Может быть, если он сделает заявление, мы узнаем на него ответ.
– Вы не думаете о последствиях. О, он сумасшедший… сумасшедший.
– Он сходит с ума из-за вас.
– Это речи романтической дуры, Пигги.
– Что ж, наверное, так оно и есть. Но я хотела бы видеть вас счастливыми вместе. Он славный добряк, несмотря на то, что бывает ветреным время от времени. Подумайте о его завещании. Вы видите, как он любит вас. Он называет вас своей женой, своей душой, своим ангелом. А ведь это спустя всего несколько дней после рождения его дочери.
– О, тише, Пигги, тише!
– Как хотите, но вы должны принять решение. Вспомните, как он заботился обо мне. Пятьсот фунтов в год он дал мне и, мой дорогой мальчик, думая, что он может умереть, позаботился обо мне, повелел, чтобы мне предоставили место в одном из дворцов после его смерти. Он такой предусмотрительный.
– Вы всегда его защищаете. Я подозреваю, что вы с ним в сговоре.
– Разве что ради вашего счастья, моя дорогая, и его тоже.
– О, я знаю, знаю. Он приводит меня в смятение.
– Я всегда знала, что вы любите его.
– Разве я отрицала?
– Это бы не помогло, моя дорогая, я слишком хорошо вас знаю. Да, Мария, что случилось?
– Мне только что пришло в голову, если он такой дурак, что объявит о нашем браке, вы знаете, что будет, Пиг? Нас обвинят в прелюбодеянии! А какой гнев обрушится на голову архиепископа!
– Во имя всех святых, что это значит?
– Это преступление против церкви. Видите ли, мы знали об Акте о королевском браке, мы знали, что государство не признает его брак с простой подданной, к тому же католичкой. Но, несмотря на это, мы венчались.
– Вы имеете в виду, что священника обвинят? Как его зовут?
– Бурт. Он уже умер, они ничего ему не сделают. Но… о, Пигги, я только что вспомнила. Мой брат и мой дядя были свидетелями. Бог знает, что с ними может статься. Их признают виновными.
Мария поднялась, мисс Пигот встала рядом с ней.
– Что вы собираетесь делать? – тревожно спросила она.
Мария не ответила и поспешно прошла из комнаты в будуар. Мисс Пигот пошла следом за ней. Там Мария достала ларец из шкафа и вынула из него документ.
Она просматривала его с волнением в течение нескольких секунд. В нем была запись, что пятнадцатого ноября тысяча семьсот восемьдесят пятого года Георг Август Фредерик, принц Уэльский, взял в жены Марию Фитцгерберт. Затем медленно взяла ножницы и вырезала имена свидетелей, ее брата Джона Смита и ее дяди Генри Эрингтона.
– Мария, – задохнулась Пигот, – что вы делаете?
– Я спасаю брата и дядю от катастрофы, которая последует, если мой муж выполнит свою глупую угрозу.
Мисс Пигот оставалось только с горестью смотреть на испорченное брачное свидетельство.
Почему бы вам не уступить! – сказала она. – Вы ведь знаете, что уступите в конце концов.
* * *
Королева сидела с принцессами Августой и Мэри, которые трудились над вышиванием. Чтецов отпустили, потому что королева желала беседовать с дочерьми. Она не хотела, чтобы то, что она скажет, вышло из семьи.
Принц Уэльский был в Карлтон-хаузе, там же была и его дочь. Принцесса Каролина находилась в Блэкхите, но она часто приезжала в Карлтон повидать дочь, а девочка приезжала к ней. Королеве хотелось бы, чтобы Каролина вообще не была вхожа в их семью. Она ненавидела невестку отчасти потому, что принц предпочел Каролину племяннице королевы – Луизе. Другой причиной была ненависть королевы к матери Каролины. Когда она впервые приехала в Англию, испуганная, неопытная девочка семнадцати лет, мать Каролины шпионила за ней, доносила на нее свекрови. Фактически это из-за нее королева провела в забвении все годы, пока рожала детей. Теперь она узнала, как восхитительна власть. Она была мстительной и старалась отыграться на дочери своей обидчицы.
В любом случае, как она себя уверяла, она не любила принцессу саму по себе, ее раздражало, что король проявляет к ней такую нежность. Он заступался за нее чаще, чем за свою жену, и постоянно ее защищал.
Если вдруг принц решит помириться с Каролиной и дать ей еще детей, таких, как Шарлотта, которая, и это она вынуждена признать, очаровательная девочка, наделенная даром очаровывать других, то Каролина обретет слишком большую власть.
Сообщали, что принцу она отвратительна, но эту особу всегда сопровождают ликующие толпы, когда она приезжает в Лондон, а она знает, как принц любит популярность. Политика может заставить его вернуться к Каролине.
Этого не должно быть. И теперь, когда он оставил дорогую леди Джерси, трудно сказать, что он может предпринять дальше. Правда, он ухаживает за госпожой Фитцгерберт, но леди держится твердо.
