прошипел:
— Ненавижу!
И ушел, задрав нос к потолку. Проследив за этим шествием, я заключила:
— В белое.
— А зачем?
— Занадой, — огрызнулась я. — Волосы распустишь.
— А потом?
— А потом я научу тебя улыбаться!
— Слушайте, дамочка, будь вы хоть трижды богиней, но для меня вы…
— Тогда плакала твоя любовь, понял? — перебила я его словесную диарею. — Если я во что-то лезу, то значит я в этом разбираюсь.
Или мне просто скучно… Но об этом я ему говорить не буду.
* * *
Спустя некоторое время уговоров, принц начал поддаваться. Как итог: сейчас передо мной стоит безумно красивый Лариль. Волосы, как я и просила, он распустил. Белый камзол очень хорошо сел на стройную фигуру принца. Алая роза во внешнем кармашке разбавляла светлый образ. Он стоял напротив зеркала и… Ха-ха! Скалился.
— Нет, — отрезала я. — Расслабься. Ты не в лесу, тут некого отпугивать клыками.
— Зачем тебе… Вам это? — недоумевал принц, однако продолжал свои потуги. Улыбка все никак не получалась…
— Я же сказала — мне скучно. А тебе с Лиярой всю жизнь мучиться… Эм… То есть жить! Потом и воронята пойдут… — мечтательно закрыла глаза я, слушай, как фыркает младший принц. — Так, ещё раз! Улыбаемся… Кстати, а чья кровь сильнее будет? Драконья или воронья?
— А вот-то какое дело?
— Будешь грубить, я уйду.
Принц стушевался, снова попытался выдавить из себя доброжелательную улыбку. Но потом смирился и решил ответить на вопрос:
— Сильнее будет драконья. Но у нас есть специальный артефакт, который позволяет нейтрализовывать силу крови. Поэтому получаются вороны, а не драконы.
Понятно. Слышала я о таких приспособлениях. Работают не всегда, бывают случаи, что другая кровь берет вверх. И крепятся они на крайне интересные места. Есть как для женщин, так и для мужчин.
— Ой, как же интересно всё это. А я и не знала, что такие штучки есть. А как ими пользовать? — строила из себя дурочку я.
Принц фыркнул. Его уши покраснели, он нервно дернулся.
— Вот этого я вам рассказывать точно не буду!
На подлокотнике сидела веселящаяся Лиран. Она то звонко смеялась (пока не натыкалась на злой взгляд принца), то хрюкала, пытаясь задушить приступ веселья, то делала вид, что кашляет в кулак. Радовалась представлению как могла. Вот и сейчас она не сдержалась, и залилась задорным смехом. Тем временем я издевалась над вороном самыми разнообразными способами, смущая и осмеивая, тем самым снова осмеивая. Задавала неудобные вопросы, подшучивала. В общем, всячески пыталась вызвать эмоции. А принц всегда их ярко выражал.
Вот уже как час мы бьемся над простым, и, казалось бы, повседневным действием. Улыбкой. Вроде бы простое задание — улыбнуться. Но как же оно трудно дается Ларилю. Его пренебрежительный взгляд мы уже усовершенствовали до теплого и нежного, сейчас работаем над оскалом, то бишь над улыбкой демона-искусителя. Эх… Сюда бы Винсента с его умениями одним взглядом влюбить в себя всех и вся, но его нет. Интересно, как бы он отреагировал на просьбу: „Винсент, помоги Ларилю научиться захватывать женские сердца!“? Ох, что-то мне не хочешь узнавать итог.
Или хочется? М…
— Во-о-от! Идеально. Это то, что нам нужно! Замри!
— А что дальше?
— Дальше — больше. Тебе нужна речь. Пламенная, страстная, полная любви и преданности. — От этих слов принц совсем скис.
Мы еще полчаса провели в сочинении. В ходе чего я поняла, что просто кладезь талантов. И актриса из меня хорошая, и писатель неплохой. Желание написать книгу про отбор лишь усилилось после этого. У меня уже мелькают перед глазами названия типа: „Как убиться в расцвете сил“, „Отбор не на жизнь, а на смерть“, „Несколько способов угробиться“, „Как правильно нажить себе кучу врагов“ и так далее. Думаю, издательства не только Вальхаллы, но и всего мира будут бороться за мою рукопись.
— Ты готов! — подвела итог я.
— Да… Спасибо, — смущенно отозвался Лариль, гладя на себя в зеркало. — Только есть еще одна проблемка…
— Слушаю, — я внимательно посмотрела на принца.
— Я. Не. Знаю. Где. ОНА!
Опс! Я тоже.
— Я её попробую поискать, а ты жди её в три, в саду, у беседки. Понял?
— Да, — расплылся в улыбке Лариль. — Вы замечательная! — меня крепко обняли. — И почему отец вас так ненавидит?
Вот и мне интересно, отчего все меня не любят. Я ведь ангел в перьях.
Лариль на крыльях любви вылетел из покоев, а я и Лиран отправились на поиски Лияры. Девушка будто провалилась в Бездну. Другие претендентки её не видели, а Винсента не было, чтобы спросить. Обегая гостевое крыло уже в третий раз, я вдруг поняла, что моя сообразительно махнула рукой, собрала чемоданы и уехала в неоплачиваемый отпуск. В чём вся соль? Да в том, что у неё есть кольцо, которое я подарила всем девушкам в самом начале отбора. И как я раньше не додумалась? Раскидав по всему дворцу поисковое заклинание, я стала искать пятна, похожие на камень. Девять были в гостиной. Одно в комнате, и оно постоянно ходит из угла в угол. Скорее всего это бушующая Фейлир. Два других пятна были в саду и только одно сидело в кабинете Лератфана. Именно к нему я и направилась.
Ещё в коридоре, при подходе к бункеру короля, я услышала вопли драконицы. Она явно плакала, но продолжала кричать:
— Я не хочу, вы понимаете? Не хочу! Никто не будет счастлив… — раздавалось из-за приоткрытой двери. Я тенью прошмыгнула внутрь. Лератфан стоял у окна, Лияра сидела в кресле, а потому меня никто не заметил.
— Это не моё решение. Сын сделал выбор в твою пользу, всё уже решено.
— Но…
— Мне жаль. Не могу ничем помочь. Вы просто пешка в политических играх. Контракт решил ваши судьбы. Сама подумай, что хуже: несчастная ты, либо множество смертей? Мы начнем войну, если ты решишь уйти. Решай сама.
Драконица всхлипнула, а я почувствовала, как угли ярости разгораются внутри моей души.
— Ох! Дурные же вы, женщины! Всё, уходите. Вы мне наскучили. У меня много дел. Прекращайте лить слезы, это не поможет. Вы и так отняли у меня час драгоценного времени, только представьте, сколько бы дел я успел сделать!
Девушка наверняка хотела что-то сказать, но передумала, кивнула и встала со стула. Обернувшись к двери, она наткнулась на стояющую у стены меня.
— Тш! — я поднесла палец к губам, вытягивая девушку из кабинета. — Нашла к кому обращаться… Ему плевать на всех и вся. Лишь бы войну начать, — горячим шепотом проговорила я, борясь с возмущением, причиной которого был король. Желание вернуться и
