Живущая в Шиене семья Юхансена внезапно обнаруживает, что пересылка его жалованья без каких-либо объяснений прекратилась. Брату Руал Амундсен сообщает коротко и жестко: «Юхансену указано на дверь. Он неисправим». Дневниковая запись от 15 марта гласит: «Сегодня списал на берег Я. Юхансена, с которым стало невозможно иметь дело». По ней можно подумать, будто инициатива увольнения Юхансена принадлежала Амундсену, однако дневник Хасселя указывает на другое — уволиться захотел сам Юхансен.
15 марта в Хобарте был рукой Руала Амундсена составлен документ, подписанный Ф. Ялмаром Юхансеном: «Заявляю, что в связи с увольнением мне выплачено 600 кр. 00 эре (ЗЗ'/г фунта), коих средств мне должно хватить для проезда на родину. Одновременно обязуюсь честь по чести и во всех пунктах соблюдать контракт, который был заключен в Христиании между мною и рук-лем экспедиции на "Фраме" Руал ом Амундсеном». Последняя фраза относится к обещанию хранить тайну.
При списании на берег Амундсен обычно прибегал к услугам двух экспедиционных офицеров, которые подтверждали отступление провинившимся от действующих на корабле правил. Эта процедура использовалась при увольнении на Мадейре буфетчика, но против Юхансена на Тасмании ее применять не стали.
Строго говоря, у покорителя Южного полюса есть чем занять голову помимо «неисправимого» Юхансена. Начальник перебрался в гостиницу и не намерен продолжать плавание на «Фраме». Теперь он лишь изредка дает распоряжения экипажу. После подписания договора об увольнении Хассель всего однажды сталкивается в Хобарте с Юхансеном: «Когда я встретил его на улице, он сказал, что ему выдали деньги на обратную дорогу, — и слава Богу».
Из сообщений же, посланных Амундсеном домой, в том числе Нансену, создается впечатление, будто Юхансена чуть ли не силой посадили на другое судно. Такая версия лучше соответствует образу подчиненного как неисправимого бунтаря… и самого Амундсена как твердого, принципиального руководителя. В свете того, как сложится дальнейшая судьба Юхансена, Руал Амундсен, по правде сказать, превысил свои полномочия.
***
20 марта Начальник поднимается на борт «Фрама», чтобы торопливо попрощаться с участниками экспедиции. Полярному кораблю предстояло отправиться туда, где обитал дон Педро, — в Аргентину, тогда как Амундсен собирался ненадолго отклониться от прямого пути и заехать в Австралию и Новую Зеландию с первыми выступлениями. Основное лекционное турне у него впереди. Прежде всего надо напечатать книгу. Теперь самое время обратить завоевание Южного полюса в кроны и эре.
Леон уже сообщил из Норвегии, что заключил издательский договор, который — с авансом в 111 тысяч крон — должен побить все рекорды. Издательство Якоба Дюбвада обязалось совместно с датским «Гюльдендалем» выпустить книгу в Норвегии и Дании. Она будет выходить частями, по мере сочинения. Несколько зарубежных издателей уже стоят в очереди на покупку прав. Профессор Нансен взялся написать предисловие.
Тотчас начинается сражение писателя со словом. 17 апреля Руал пишет Леону из Сиднея: «Посылаю первые 4200 слов. Пожалуйста, уговори заняться рукописью Вильхельма Крага.
Если слов будет не хватать, он всегда найдет, что вставить. Чем больше получится объем, тем лучше. Дай мне знать, сколько намечает добавить Нансен. Хотелось бы не меньше 20 тыс. слов». На сей раз том обещает быть весьма солидным — как того и заслуживает покорение Южного полюса. Увы, желаемого вставщика слов, поэта Вильхельма Крага, заполучить не удалось: он был связан обязательствами с издательством «Аскехёуг», а оно, очевидно, проиграло состязание за покупку прав.
Чтобы без помех сочинять у себя в каюте новые тысячи слов, Руал Амундсен поплыл в Южную Америку на пароходе «Ремюэра» — в темных очках и с накладной бородой, под именем Энгельбректа Гравнинга. 21 мая его с распростертыми объятиями встретил в Монтевидео денежный туз дон Педро. Не слишком быстроходный «Фрам», ко всеобщему ликованию, прибыл в Буэнос-Айрес спустя пять дней, когда там праздновали День независимости.
30 мая Норвежское общество Ла-Платы устроило Руалу Амундсену и его подчиненным настоящий банкет. Чествования открылись тостом короля и завершились благодарственным словом полярника. Как рассказывает Хассель, Амундсен поблагодарил многих. Разумеется, начал он с дона Педро, затем выделил лейтенанта Нильсена и членов морского отряда, «после чего мимоходом упомянул товарищей по зимовке. Он сам знает, сказал Амундсен, что работать с ним отвратительно. Надо отдать ему должное: в этом он прав. И все же удивительно, как откровенное признание собственных недостатков гасит вызываемое ими раздражение». В кои-то веки Сверре Хассель отвешивает начальнику комплимент: «Выступал А. хорошо».
«Фрам» задерживается в буэнос-айресском порту, а команду за счет дона Педро отправляют пассажирским рейсом на родину. Двоих офицеров и Хасселя размещают в первом классе, остальных — во втором. Кое-кто (в особенности покорители полюса Вистинг и Ханссен) чувствует себя обиженным. Для доставки важных бумаг и материалов Леону Начальник избирает Сверре Хасселя. Руал Амундсен испытывает доверие к этому человеку, который держится отстранение, но с чувством собственного достоинства. Сквозь все тяготы пути тот пронес верное отношение к стоящему над ним руководителю. Такое не могло даться легко.
В Аргентине остаются лишь два главных лица экспедиции, из которых лейтенант Нильсен должен оценить состояние «Фрама» и снарядить его для будущего похода к Северному полюсу. Высказываются соображения, что в Буэнос-Айресе Нильсен преследует и личный интерес. Еще в прошлое его пребывание там до управделами в Норвегии дошли слухи, будто «у лейтенанта, возможно, есть шансы стать зятем» самого дона Педро…
До окончания неотложных торжеств Руал Амундсен живет в гостинице «Маджестетик». 11 июня он соглашается, чтобы его увезли из города и поселили в благоустроенном имении дона Педро, которое тот назвал «Кармен» — в честь жены и дочери. Там полярному путешественнику предстоит завершить свой труд о покорении Южного полюса.
***
От Леона до Руала Амундсена постоянно доходили — хотя и с опозданием — сведения о проявлениях восторга и торжествах на родине. 8 марта, как только обнародовали его сообщение, были подняты флаги на всех флагштоках, а пароходы в Христианийском порту включили сирены. Каждая сколько-нибудь крупная ассоциация страны устроила празднество. Разумеется, взял слово и Фритьоф Нансен: «Сразу после объявления твоей вести Нансен прочел длинный доклад о тебе в Геогр. об-ве — в старинном масонском зале, в присутствии короля и королевы».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
