Всех в этом проклятом лабиринте.
Он стремительно ворвался в разделочное помещение, и с ходу рубанул одну из женщин топором по голове. Удар вышел такой силы, что расколол череп. Предсмертный крик оборвался, не успев родиться. Разбрызгивая кровь, женщина повалилась на пол.
Но внезапное нападение не лишило ее коллегу хладнокровия. Уцелевшая баба тут же схватила со стола второй нож. Одновременно с этим она зашлась пронзительным криком, предупреждая соплеменников об опасности.
Андрей вцепился в край стола, и рывком опрокинул его на кричащую бабу. Та взвизгнула, и выронила ножи. Ее попытка броситься к двери кончилась провалом – край перевернутого стола прижал ее ногу к стене. Пока людоедка не успела опомниться, Андрей бросился на нее, целясь топором в голову. Баб вскинула руки, и лезвие топора глубоко врубилось в ее предплечье. Хлынула кровь. Визг людоедки перешел на новый уровень. Казалось, от него завибрировали бетонные стены. Андрей ударил снова, попав в локоть и почти отрубив сустав. Баба уронила руки. Ее распахнутый, исторгающий визг, рот, полный черных гнилых зубов, разверзся еще шире. Выпученные глаза смотрели на падающее в третий раз оружие.
Лезвие топора с противным чавканьем вонзилось в ее шею. Удар вышел такой силы, что едва не отрубил людоедке голову. Та безвольно откинулась на бок, а из огромной раны хлынули тугие фонтаны крови. Женщин пошатнулась и рухнула на труп, который только что невозмутимо разделывала.
Пошатываясь, Андрей отступил к выходу и окинул взглядом окровавленную комнату. Он присмотрелся к телу, соскользнувшему с опрокинутого стола, с радостью выяснил, что это не Оля. Конечно, радоваться было рано. Девушку могли убить и разделать прежде. Но окажись здесь она, Андрей бы точно этого не выдержал. Он и так находился на пределе. До обрушения в пропасть безумия оставался один крошечный шаг.
Андрей выждал, но никто так и не явился на крик людоедки. Из чего следовало, что он перебил если не всех, то большую часть обитателей логова. Он отлично помнил об основной части людоедского сообщества, но та, в настоящий момент, была занята облавой, и вряд ли стоило ждать ее возвращения в ближайшее время. Тем не менее, следовало спешить. Ему предстояло обыскать здесь все, и найти Олю. А если девушка мертва, уносить ноги.
Он миновал коридор, что служил людоедам кухней, и внезапно вышел на перекресток. В лабиринте они не являлись редкостью, но всякий раз, оказываясь на таком распутье, Андрей чувствовал себя неуютно. Все в этом здании выглядело одинаково, из-за чего сохранялась высокая вероятность заблудиться. Обычно Андрей решал данную проблему метками на стенах. Вот и теперь он поступил так же – топором нацарапал на стене крестик, отметив им коридор, из которого пришел.
Первый путь провел его через семь или восемь пустых коридоров, прежде чем Андрей ощутил усиливающийся с каждым шагом запах испражнений и тлена. Сомнений быть не могло – впереди раскинулась свалка людоедских отходов. Посещать ее было незачем.
Вернувшись, и отметив знаком проверенный путь, Андрей устремился в противоположном направлении. И миновав всего два коридора, уперся в железную дверь, запертую снаружи на мощный засов. Отодвинув его, он проник в следующий коридор. Здесь ему в глаза сразу бросилась некая странность – двери, ведущие во все комнаты, были железными и запертыми кусками арматуры. Более всего это смахивало на тюрьму. Или на место для содержания живых запасов пищи.
Можно было попытаться освободить пленников и повести их в бой на основные силы Племени. Но Андрей быстро понял, что из этой затеи ничего не выйдет. Пусть и оказавшись в плену у каннибалов, эти люди по-прежнему оставались типичными обитателями лабиринта, давно отвыкшими доверять кому либо, кроме себя, а во всех окружающих видевшими врагов и еду. Едва ли они согласятся подчиниться своему спасителю и пойти за ним в бой против хорошо вооруженных и многочисленных каннибалов. Андрей недолго прожил в лабиринте, но даже за это время он крепко усвоил одно из ключевых здешних правил – никому не доверяй.
Поэтому камеры он осматривал с осторожностью, держа оружие наготове. Три первых оказались пусты. В полумраке четвертой Андрей разглядел человека, который лежал на полу и не шевелился. Его правая нога была неестественно вывернута, на изорванной штанине виднелись пятна засохшей крови. Человек был ранен, либо случайно, во время поимки, либо намеренно, чтобы не пытался сбежать. Так или иначе, Андрей решил не тревожить бедолагу, и тихо прикрыл дверь.
Следующая камера оказалась пуста. Андрей, захлопнув ее, понял, что напрасно тратит время. Его охватила беспричинная уверенность в том, что Оли давно уже нет в живых, и он попусту рискует, занимаясь бесполезными поисками. Людоеды могут вернуться с облавы в любой момент, и тогда ему точно не удастся унести отсюда ноги. А с учетом того, что он уже успел натворить, ему не стоило рассчитывать на быструю смерть.
И все же Андрей решил убедиться наверняка, проверив оставшиеся камеры. В них он обнаружил еще двух пленников. Оба были мужчинами. Один из них никак не отреагировал на его появление, а второй, едва дверь распахнулась, забился в угол и принялся слезно бормотать нечто неразборчивое.
Камеры закончились. Оли не было ни в одной из них. Злобно выругавшись, Андрей побежал обратно к перекрестку. Оставался еще один не разведанный им путь. Андрей понимал, что слишком сильно рискует, но все же решил, для очистки совести, проверить и его.
Вновь потянулись пустые коридоры, удивительно чистые и какие-то странные. Главной их странностью была настенная живопись, которой становилось чем дальше, тем больше и гуще. Вначале Андрей не обращал внимания на рисунки, сочтя их единственной доступной в лабиринте формой творческой самореализации. Подобно первобытным охотникам, малевавшим на стенах пещер сценки из своей нехитрой жизни, людоеды тоже пытались изобразить нечто, кажущееся им дорогим и важным. Но затем, когда рисунков стало пугающе много, он присмотрелся к ним внимательнее. И с оторопью заметил, что те повторяются.
Остановившись, Андрей уставился на стену. И вдруг осознал, что коридор покрыт изображением одного и того же символа. Его авторами были разные люди. У кого-то получалось нечто совершенно бесформенное и неопознанное. Другие, явно потратив немало времени и старания, создавали четкое и внятное изображение. Но все они рисовали одно и то же – круг, пронзенный навылет то ли чертой, то ли стрелой. Андрей уставился на один из рисунков, что был создан с особым тщанием. Он взирал на него с любопытством и недоумением. Что он мог означать? Члены Племени явно считали этот символ особенным и важным, раз покрыли им
