что, но меня он всегда чувствовал, чутко отслеживал, как если бы был частью моей нервной системы. Сказанное мною Георгу — не громкое заявление и поза, а лишь констатация факта. Не знаю ещё, как все сложиться и кем мы в итоге станем друг другу, но одно кристально ясно — Рус в моей жизни навсегда.
— Долго объяснять. — пробормотала я, выходя на крыльцо.
На самом деле, я вообще не знаю, как объяснить, что чувствую. Перестать быть примой для своей стаи … ну это нечто трудно осмыслимое. Перестать быть собой, той, кем рождена, кем жила, к чему себя готовила… Это же не только и не столько о власти, о вросшей в кости привычке, что тебе подчиняются, а если нет, то у тебя есть законное право этого добиться. Примов нет без их стай, а стае всегда необходим прим, это же части единого живого организма. А вот конкретному организму Курта я, похоже, нужна не была. Это опустошало, поражая грандиозностью потери и безвозвратностью. Ведь вернуть власть я могу, только цена будет непомерной, и платить придется пролитой кровью своих же. И пусть по факту над стаей я никогда и не стояла, однако, это не мешало ощутить себя лишенной почвы под ногами.
У машины Руса стоял всего один молодой и незнакомый мне сарг, как я и приказывала Георгу, все остальные Курта будто испарились. Вот только этот мальчишка был тут не по моему приказу, а подчиняясь распоряжению своего проктор-прима, это легко читалось в его дерзком взгляде.
— Садись за руль! — неожиданно велел Рус, швырнув ему ключи и чуть придержав меня за локоть, не давая приблизиться к авто.
Сарг прищурился, поймав ключи, явно испытывая желание огрызнуться, но не посмел под нашими пристальными взглядами. Сел и завел двигатель, а я внезапно поняла, что Рус весь напряжен, как готовая лопнуть пружина и сжимает мой локоть так, что уже реально больно, удерживая за нижней каменной колонной лестницы крыльца.
С пару минут мы стояли, пока он вслушивался в звук двигателя и очень цепко смотрел вокруг.
— Что происходит? — спросила, глядя на его жесткий профиль.
— Может и ничего. Правил нарушать внагляк не станет. Он же совсем не дурак. — рассеянно проворчал Рус отвечая не столько мне, сколько озвучивая свои мысли. — А вот я походу — да.
— О чем ты, Рус?
— Мы едем? — нахально влез в разговор молодой сарг.
— Ножками идём. — ответил ему Рус. — Выгоняй тачку за ворота и веди нас пешочком.
Сарг скривился и демонстративно перевел взгляд на меня, не придав своей физиономии более почтительное выражение. Я кивнула, подтверждая распоряжение Руса и спустя десять минут мы с ним уже вышли за ворота.
— Объясни мне. — потребовала я шепотом.
— Ты все равно станешь спорить и утверждать, что Георг ни за что на такое не пошел бы, что если и посмел бы, то исключительно по всем вашим правилам с вызовом на поединок, в истинной форме и бла-бла-бла, вот это вот ваше все.
— А ты считаешь, что он… — почти уже действительно заспорила я с ним, как вдруг осенило, что же он имел в виду. — Думаешь… с машиной было что-то сделано? Но это…
— Невозможно, потому что хранимые дерутся между собой честно и по-зверски, а не пользуются человеческим оружием и подлыми штучками, ага-ага. — перебил тоном “ну я же говорил” меня Рус, пристально глядя, как юный сарг паркует его машину.
— А ты уверен, что это не так. Рус, чтобы понимать, насколько это действительно крепко сидит в нашей натуре и в крови буквально надо родиться и вырасти хранимым Луной.
— Я одно понимаю, детка — нас ждёт какое-то дерьмо. “Крепко сидит”, Эрин, не значит абсолютно невозможно по-другому. Не верю, что Георг невинный и бескорыстный радетель за благо Крута, не верю и все тут. Взорвать нас прямо перед домом прима было бы, конечно, совсем палевно для него, но за пределами территории — совсем другое дело.
— Взорвать?! — опешила я.
— Да, княжна моя. Не по вашим законам, само собой, но и Потапа с его парнями не в честной драке в истинной форме убивали.
— Я по-прежнему не могу представить зачем бы это могло быть нужно Георгу.
— Время покажет, Эрин. Просто прошу — не расслабляйся и будь все время начеку.
— С нами всего один мальчишка.
— С нами — да. А что будет там, куда он нас приведет?
— Не думаешь ли ты, что отец устроит мне засаду? — изумилась я.
— Разве однажды он уже не запер тебя в подвал? И засада вполне может быть и на меня. Короче, в любой непонятной ситуации ты со всех ног убегаешь и не останавливаешься, пока не окажешься перед воротами моего поселения, а потом ждёшь меня в нашем доме. Поняла?
— Убегаю? Я?! Ты в своем ли уме? — ошарашенно воззрилась я на него.
— Ты, Эрин, ты. Моя великолепная, могучая, непобедимая в бою прима. Детка, как давно ты не бывала в реальной драке? Сколько лет?
— Какая раз…
— И с чего ты взяла, что нам дадут шанс на честную драку? — не дал мне закончить Рус.
— Если ты такое предполагаешь, то зачем мы… — теперь я осеклась уже сама.
Я настаивала на том, чтобы встретиться с отцом, я. Отказалась от боевой группы Курта в сопровождение тоже я. Если сейчас помедлить, чтобы Рус мог вызвать своих саргов для нашей подстраховки, то это будет истолковано как трусость. Или же как плевок в лица бойцам Курта, в чью способность защитить я, якобы, не верю, предпочтя в этом деле обращённых и врагов Курта. Ещё один сокрушительный удар по моей репутации среди своих, от которой и так, похоже, мало что осталось. Но если выбирать между почти погибшей репутацией никому, выходит, не нужной примы и его безопасностью… Что если все действительно подстроено ради того, чтобы непобедимый Дикий очутился в одиночестве и уязвимом положении или же Георг просто решил воспользоваться удачно подвернувшимими обстоятельствами, которые мы с Русов опрометчиво создали сами. Если думать так, как когда-то учил меня отец, то упустить такой шанс — редкая глупость.
— Рус, мы можем… — тихо начала я, но он качнул головой и коснулся губами моего виска.
—
