поняла о чем он. — А уж как впервые схлестнулся с хранимым, то эта фигня ментальная вроде как сама собой впервые выстрелила. Я же не совсем тупой, заметил, обмозговал, попробовал уже потихоньку осмысленно этой силой пошерудить тихонько с согласия друзей. Стало получаться, а дальше уже в реальных боях с чистокровными прокачивал.
— Поразительно. Если бы я этого не видела своими глазами, то ни за что бы не поверила. С этими способностями нужно родиться, потому хранимые так и стараются держать кровь примов в чистоте. Ментальная мощь передается по наследству, и любое разбавление ослабляет ее, — сказала и вынуждена была поправиться. — Должна ослаблять.
— Детка, я-то по факту тебе обязан своим вторым рождением, так что, не усматривал ничего странного, когда эта сила появилась. Стал просто ее наращивать, как мышцу раньше качал на тренажерах.
— А что насчёт частичной трансформации? — напомнила я.
— А что с ней? Удобная штука, по-моему. Если честно, до сих пор не понимаю почему все чистокровные так на нее реагируют. Но это не мешало мне использовать его как трюк для отвлечения внимания противника в драке.
— Скорее уж для того, чтобы его шокировать. Хранимые Луной не могут делать такого. Для нас это нечто вроде волшебства или супер-силы, которой обладали наши предки в мифической древности, так давно, что никто в это уже особо и не верит.
— Это я понять успел. А ещё пришел к выводу, который наверняка разозлит тебя, — снова покосился на меня Рус, наши взгляды сцепились буквально на пару секунд. Тут же подхватило-потянуло-закружило-слило воедино, так легко и мощно, что стоило ему вернуть внимание дороге, и я будто рухнула с высоты на свое сидение, с которого внезапно воспарила. Даже выдох рваный невольно вырвался, как от реального падения.
— Это к какому же? — пробормотала, мотнув головой, выгоняя остатки наваждения.
— Детка… — прошептал мигом охрипший Рус и повторил мои действия, помотав головой, чтобы вернуться мыслями к обсуждаемой теме. — Короче так: чистокровные не только из-за страха перед озверением обращенных всегда держали их под жесточайшим ментальным контролем. Точнее, вообще не из-за этого. А из страха перед тем, что обращенные запросто могут стать сильнее их, если им позволить свободно развиваться и постигать свои новые способности.
— Ну знаешь ли… А как же все летописи …
— Хрень они полнейшая! — припечатал Рус с своей обычной непоколебимой уверенностью в собственной правоте. — Походу, в них писали все как должно быть для сохранения существующего с древности порядка, а не фиксировали настоящую историю.
— Даже если и так, то ведь это явно неспроста! Значит, так было нужно для выживания хранимых Луной в целом.
— Ага, или для сохранения положения чистокровных засранцев относительно их обращенных. Ссыкотно же, когда твой раб однажды может прочитать, что может запросто сам хозяина раком поставить, пардон за прямоту, княжна моя. Поэтому такую информацию лучше уничтожать, а самих рабов держать в ежовых ментальных рукавицах, как собаку в строгом ошейнике, чтобы ни шагу в сторону, и вся жизнь строго по команде хозяина. А вот у меня хозяйки не было в нужный момент, и пошло все поехало.
— Я ведь никогда по-настоящему не подавляла тебя. Мне не пришлось этого делать, — напомнила ему с легким упреком.
— Я это помню, Эрин. И тогда я свято верил — это потому, что до смерти хотел быть с тобой…
— А это оказалось не так? — перебила его, ощутив укол ледяной иглы в сердце.
— Княжна, дай мысль доскажу, а! — возмущенно зыркнул Рус. — Я к тебе пришит намертво с того момента, как увидел впервые, это константа, измениться не может. Но я сейчас речь веду о том, что сам же обращал Васька и Потапа, и у них не было никаких признаком этого впадения в бешенство, которого ты так боялась со мной. Побесились чуть, да, подержал их взаперти, разговаривал, как ты со мной. Трындел, почти сутки не затыкаясь, детство наше чуть не по дням вспоминая, и по чуть они стали в ум приходить, а потом какие сроду были, такие и остались. И обучались и они, и остальные наши фокусам с частичным переворотом без особых проблем. Раз-два покажешь, объяснишь, что с самим происходит в этот момент, и пошло дело. Короче, я веду к тому, что может впадение в зверство это единичные случаи, не обязательный этап обращения? Типа сказочка, чтобы иметь оправдание для, якобы, обязательного контроля и подчинения обращенных?
— Разве за все века нашего существования кто-нибудь не развенчал ее неправдоподобность? — усомнилась вслух, крепко задумываясь над его словами на самом деле.
— Кто, например?
Я не нашлась что ему сразу ответить. Если подумать, то никому из моего племени действительно не нужно было бы разрушать существующий порядок вещей и придавать огласке подобную правду. А сами обращенные… До появления стаи Дикаря я не слышала о них в автономном, бесконтрольном существовании в наше время, но каждому хранимому с юных лет вбивалось в голову — встретил ничейного обращенного — убей. И да, беглых было принято выслеживать, в средние века зачищали целыми поселениями или хуторами. При нападении стай друг на друга чужих обращенных тоже зачищали, смене хозяев они не поддавались. Так что, сохранить и передать информацию такого свойства было некому. А утаивать ее от молодых хранимых Луной… ну тоже, к сожалению, логично. Если видишь в обращенных исключительно чудовищ кровожадных, способных без жестокого подавления на зверство, которое поставит под угрозу твою жизнь из-за инаковости среди людей, то и сочувствия к ним не испытываешь. Тем более, что самим хранимым к подавлению и контролю не привыкать, рядовые члены стай с этим с детства живут.
А что если… Меня пронзило мыслью, что вдруг мы все способны на то, чего достиг Рус? В смысле, все хранимые могли бы изначально прокачивать в себе ментальную силу и развить способность к различным формам трансформации, но в юности, когда проходит первичный процесс приучения к контролю примов зачатки этого подавляются в зародыше и внушается, что это невозможно? Вот Русу никто не сказал в свое время, что этого делать нельзя, вот и результат. Он стал развиваться самостоятельно, без навязанных чужих “нельзя” и “это невозможно”.
Поделиться своими шокирующими мыслями не успела.
— Приехали, — объявил Рус, и я, вздрогнув и очнувшись, поняла, что действительно стоим перед воротами
