его постигла участь Чревоугодия и Гордыни.
– Ты видела его? – Ахимот протянул руку, и по ней скользнула тень, оставляя после себя кубок с вином.
– Да, Владыка.
– И? – Он сделал глоток, отчего губы окрасились бордовым цветом. – Что ты почувствовала, Ахлис?
– Ничего – то же, что и всегда.
– Невозможно!
Кубок пролетел мимо моего лица, чуть задев скулу, и врезался в стену, расплескивая содержимое.
– Прошла тысяча лет. Ты уверена?
– Да, Владыка. Он ничем не отличался от предыдущих.
– Они не могли ошибиться. – Ахимот откинулся на спинку кресла и потер виски. – Возвращайся и наблюдай за ними дальше. Если они узнают что-то о Лимбусе и артефактах, то докладывай мне без посредников.
– Да, Владыка.
– Подойди ко мне, Ахлис. – Голос Ахимота смягчился, приобретая покровительственные нотки.
Я послушалась приказа и приблизилась к нему. На таком расстоянии стало еще заметнее, что Владыка нездоров. Однако потоки маны циркулировали по его телу, а значит, скоро восстановление завершится. Если бы я знала раньше, что он выжил, то убила бы слабое тело Ахимота. Но не зря он выжидал сотни лет, чтобы даже в таком состоянии справиться с нами. Поддержка большинства Князей Тьмы тоже была ожидаема, и, когда Ахимот приказал вернуть Кровавый Туман в Хэйдерес, все быстро забыли о моем изгнании. Владыка отдал мне отобранный пропуск Князя Тьмы и поручил добывать для него сведения, находясь на пограничных землях. Вот так просто я снова стала любимицей Ахимота.
Он подцепил пальцами мои волосы и поднес их к носу, медленно вдыхая воздух. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться брезгливо, а продолжить невозмутимо стоять, дожидаясь, когда ему надоест.
– Мне жаль, что тебе приходится скитаться и иметь дело с падальщиками. Почти тысячу лет ушло на восстановление моей маны. После того как я заполучу Лимбус и власть над безграничными мирами, проси все, что захочешь, мое дорогое дитя.
– Благодарю, Владыка, но я рада просто служить вам. – Слова с трудом выталкивались из горла, но звучали убедительно.
– Я могу вернуть тебе твою игрушку, Ахлис. – Он накрутил мои волосы на руку и притянул к себе, обдавая жарким дыханием и пристально наблюдая за мной. – Не живого, разумеется, но собрать душу, когда в твоих руках безграничная власть, возможно. Можешь не отвечать сейчас, дитя, но подумай над своим желанием, и пусть оно станет твоей целью на нашем пути.
Ахимот отпустил меня, победно улыбаясь.
Покинув замок и оставшись без Теней за спиной, я не выдержала и содрогнулась от чувств, переполняющих меня. Я осела на землю под корявым деревом с кроной из заостренных листьев и обняла себя руками. Никому нельзя доверять, ни на кого нельзя положиться, но сдаваться тоже было нельзя.
Владыка обладал властью над всеми душами в Хэйдересе, значит… Нет, даже мысли о подобном соблазне должны находиться под запретом. Я с силой стукнулась спиной о ствол, выгоняя непрошеные сомнения. Плечо, на которое пришелся удар при атаке Алчности, отозвалось противной ноющей болью. Вэй-вэй еще отплатит мне за спасение своей нерасторопной небесной задницы.
Я залезла рукой в корсет и вытащила демонический пропуск. Он сверкнул обнаженным клинком, символизируя вечное сражение.
Передо мной снова были две дороги.
Время пришло, Шеол, для всех нас.
Глава 10. Золотой ветер и яшмовая роса[78]
(части 33–37)
Часть 33
Нейн
Лунный свет серебряными нитями проникал сквозь ночное покрывало, расплываясь в нежных волнах озера. Он окрашивал мир в бледные оттенки, словно неуверенная рука художника расплескала по холсту акварель. Тени становились мягкими и терялись в прозрачных занавесях, подобно призракам влюбленных, кружащихся в медленном танце. Казалось, под трепещущим светом мир замер, давая насладиться безмятежным спокойствием.
Из распахнутого окна дул прохладный ветер, призывая выбраться наружу из уютной комнаты и погулять с ним, очищая мысли. Я отодвинул полог на кровати, мешающий рассмотреть смутно знакомое помещение. Оно когда-то являлось мне во снах или же было плодом воспаленного воображения? Ответа в закоулках памяти не нашлось.
Стены украшали изящные узоры, напоминающие водные вихри. Они игриво отражали свет, создавая ощущение неспешного течения ручья. В меру изысканная мебель была выполнена из благородного дерева с инкрустациями из аквамарина и перламутра. Букет хризантем, стоящий в вазе на низком столике, распространял нежный цветочный аромат. Каждая деталь несла в себе отпечаток чьей-то жизни или воспоминание из далекого прошлого, к которому нечаянно удалось прикоснуться.
Счастливый смех и обрывки фраз доносились через окно. Я даже подумал, что мне послышалось, но они повторились, как и размытые силуэты, скользящие на берегу. Осталось только сделать шаг и оказаться возле них. Эхо странного ритма разносилось в моей груди печальной мелодией, как будто сердце предвкушало встречу с давно позабытым человеком.
Снаружи легкий серебристый туман плыл над водной гладью, словно завеса, скрывающая тайну этого места. Свежий, немного влажный, ни с чем не сравнимый воздух наполнил грудь. Он не дурманил, а наоборот, прояснял мысли. Первозданная природа утопала в свете лунного сияния, демонстрируя свое величие и буйство оттенков зелени. Маленькие огоньки прятались в кустах, а потом светящейся стаей зависали над рекой. Светлячки играли в догонялки, вызывая улыбку и теплоту на душе. Они стали для меня символом трепетной радости. Я скользнул пальцами по браслету, выискивая в нем трещинки и веря, что когда-нибудь им суждено исчезнуть.
– Под светом призрачной луны,
Я возложу к ногам цветок.
Он символ искренней…
Я оглянулся в поисках голоса, но нашел взглядом лишь небольшую постройку, из которой вышел, похожую на дома в Предрассветном городе, с такой же красивой, но причудливой черепичной крышей. Тропы за ним терялись в низко свисающих ветвях раскидистых деревьев, а другие превращались в маленькие островки на озере. Оставалось двинуться вдоль реки, надеясь встретить кого-то и вновь услышать зов.
– В плену я был десятки лет.
Сходил с ума десятки лун.
Под ногами приятно стелилась трава, соблазняя остановиться и прилечь на нее. Но необъяснимая тоска в голосе увлекала дальше, подталкивая поскорее найти то, что принесет измученному сердцу покой. Все здесь замерло во времени, сохраняя отголоски чьих-то чувств, доносящихся переливчатыми фразами сквозь журчание воды.
Впереди показался широкий мост, и, как только я ступил на него, мир вокруг тревожно стих, оставляя лишь звук водопадов, стекающих далеко внизу. Шаги по настилу гулко отдавались эхом, заставляя ежиться и чувствовать себя неуютно.
