В прихожей послышались тяжёлые шаги сапог управляющего, который ворвался в кабинет без всяких церемоний. Он не выразил никакого почтения мисс Эллен, кроме того, что снял шляпу.
Полевые работники под его присмотром расчищали землю в лесу под поле рядом с плантацией Тарлтонов и большую часть пней уже выкорчевали и сожгли. У него есть работники, которые готовы посеять овес для лошадей, но как эти невежественные чернокожие разберутся с новым плугом, который купил господин Джеральд?
Господин Джеральд рассмеялся и сказал, что если он смог понять, как он работает, то каждый сможет разобраться. Управляющий прикусил губу и спросил, что не так со старым плугом, и мистер Джеральд немного нахмурился и сказал, что мы все должны принимать перемены, чтобы производить больше хлопка и не допускать разрастания мятлика, который зеленеет на некоторых полях. А ведь этого не было до его отъезда в Саванну. Господин Джеральд не сказал, что управляющему следовало бы заняться прополкой мятлика, но было ясно, что он имеет это в виду. Господину Джеральду нравилось смеяться, дурачиться и злиться на то, что не стоило и горстки бобов, но когда дело касалось серьёзных вопросов, у господина Джеральда в глазах появлялись ирландские искорки.
Управляющий Уилкерсон сказал, что мятлик пропалывали и прополку только что закончили. Он сказал, что один из работников, Профет, слишком слаб, поэтому он попросил прийти некую Дильси из «Двенадцати дубов». Дильси дала Профету какое-то снадобье, так что завтра он сможет работать. Управляющий поймал Филиппа на краже свиных окороков из мясной. Филипп отодвигал доску и ставил её на место после ухода, поэтому нельзя сказать, сколько раз он туда залезал, возможно, это началось ещё до отъезда господина Джеральда в Саванну. Управляющий собирался высечь Филиппа, но теперь господин Джеральд уже вернулся.
Господин Джеральд никого не хотел сечь, и мисс Эллен посмотрела на него так, словно лучше него никого нет на свете. Господин Джеральд спросил: почему Филипп крал мясо, если ему хватает еды?
Управляющий занервничал и сказал, что все чернокожие воры. Они неисправимы.
А я думаю, что управляющий урезал им паёк, чтобы продавать часть провизии, предназначенной для чернокожих. Все управляющие воры. И их не исправить.
Может быть, господин Джеральд подумал то же самое, потому что он сказал управляющему приладить доску на место и отправить Филиппа к нему. Филипп соображал довольно туго, но был хорошим пастухом. Коровы бежали к нему, как собачки, когда он их звал.
Управляющий Уилкерсон сказал, что у него есть счета, которые нужно обсудить с господином Джеральдом, намекая на то, чтобы мы с мисс Эллен вышли. Господин Джеральд хмыкнул и сказал ему, что отныне счетами Тары занимается миссис Эллен.
Мисс Эллен улыбнулась и попросила управляющего приносить счета и расписки ей. Отныне.
Управляющему это не понравилось.
Мисс Эллен сказала, что рада снять с мистера О’Хара часть забот, и управляющий увидит, что она легко справится с работой, которая совсем нелегка, как мы все знаем.
Мисс Эллен теперь хозяйка Тары, и управляющему больше нечего сказать. Отныне.
Мисс Эллен не кривила душой, когда говорила, что разделит груз забот. Три дня мы с ней ходили по всему дому, заглядывая во все уголки и щёлочки, которые были знакомы крысам куда лучше, чем горничным.
Через пятнадцать дней Большой Сэм привёз слуг в Тару. Мисс Эллен хорошенько их осмотрела: всё ли в порядке, не болят ли у кого зубы? Она объяснила, что для них приготовлены небольшие беленые домики в Посёлке и провизия, которую им будут выдавать в конце каждого дня, кроме воскресенья, поскольку в субботу вечером они будут получать двойной паёк. По воскресеньям в девять часов фургон из Тары будет отвозить их в Баптистскую церковь в Ликсвилле, а после службы они могут заниматься собственными садиками и своими делами.
– Мамушка ответит на все ваши вопросы, – сказала мисс Эллен и ретировалась.
Саваннские негры были утомлены переездом. Дороги плохие, спать под открытым небом неудобно, о еде никто не позаботился, и здесь, на Возвышенностях, где никакой цивилизации, им не нравится.
– Где рынок? – спрашивали они.
Цветным нужен рынок и церковь. И ещё они боятся индейцев, змей и медведей. Я сказала, что мне никто на глаза не попадался. А они всё твердили, что здесь не Саванна, а я отвечала – это каждый дурак видит. Двух женщин продали, разлучив с мужьями, и я сказала – ничего не поделаешь. Ищите себе другого мужа. Одна молодая девушка расплакалась, и я сказала: вы сами не понимаете своего счастья. Сделанного не изменишь. И пусть радуются, что оказались в Таре, где у господина Джеральда кнут не в почёте, а у мисс Эллен доброе сердце. Они будут получать вдоволь еды и не работать по воскресеньям, кроме посевной и жатвы. А господин Джеральд покупает негров, но никого не продаёт. И я спросила: у кого-нибудь продали детей на юг? Две женщины ответили «да». А я сказала, что здесь, в Таре, ни одного ребёнка не продадут на юг. И ещё: ни один белый мужчина не проникнет ночью в Посёлок к вам и вашим дочерям. Мисс Эллен католичка, а католики таких делишек не одобряют. Вот что я им сказала. Я сказала правду.
Сколько грязи мы отскребли – конца и краю ей не было! Вместе с мисс Эллен и горничными Тиной и Белль мы начали с чердака, где не было ничего, кроме кровельной дранки, и по стремянке спустились в хозяйскую спальню, где отчистили всю мебель, прежде чем драить стены из крашеного дерева. Здесь не было обоев, как в Розовом доме. Девушки целый час выбивали пыль из обтрёпанного ковра, а мисс Эллен мыла окна. В спальне была стеклянная дверь, которая вела на балкон, откуда можно было любоваться лужайкой, выходящей к реке.
– Ах, Мамушка! Как красиво! – воскликнула мисс Эллен.
И я была рада видеть её весёлой.
Другие спальни предназначались для господ, которые оставались на ночь по приглашению Джона Ячменное Зерно. Под шкафом мы нашли вонючие кожаные бриджи, под кроватью в хлопьях пыли лежал старый носок, а в щели между досками в полу завалялась золотая зубочистка.
– Бог ты мой, Хью Калверт обыскался, пытаясь найти её. Он напился тогда до чёртиков. Божественно напился, – сказал господин Джеральд.
Его улыбка погасла под убийственной улыбкой мисс Эллен.
Наконец вся спальня была вычищена, не считая кудрявых сосновых стружек по углам, оставшихся ещё со строительства дома.
– Из этой комнаты выйдет отличная детская, – сказала мисс Эллен.
Каффи покрасил амбар с сеном для лошадей, после чего мисс Эллен отправила его на поля, где он выкорчёвывал пни. Каффи был рад переменам, но управляющий начал донимать господина Джеральда, почему мисс Эллен вмешивается в его дела с полевыми работниками, и господин Джеральд сказал ему, что его жена имеет право на руководство. Управляющий продолжал спорить, но господин Джеральд больше не слушал его.
Мисс Эллен замесила Каффи простоквашу для приготовления белил, и он спросил, какой цвет разводить, а она ещё из Саванны привезла пигменты: синий, зелёный, серый и красный. Ей хотелось покрасить детскую в небесно-голубой цвет с серой лепниной, и если Каффи справится с работой в комнатах, куда не заходят гости, то ему доверят покрасить лестницу после того, как её отмоют. Мисс Эллен не решила, какого цвета будет каждая комната, но прихожую собиралась сделать тёмно-жёлтой.
Господин Джеральд объезжал поля, проверял работу управляющего, навещал соседей, а по вечерам заглядывал в «Двенадцать дубов», чтобы посидеть на веранде с господином Джоном, попивая виски. Господин Джеральд с господином Джоном, вытянув ноги, обсуждали, какая лошадь победит на скачках в субботу, каков будет урожай хлопка и присоединит ли федеральное правительство Техас к Джорджии, Южной Каролине и остальным Соединённым Штатам. А потом они выпивали ещё по стаканчику.
Бывало, господин Джеральд возвращался домой, горланя песни, и Тоби помогал ему слезть с лошади. Однажды он остался ночевать в конюшне, чтобы не огорчать мисс Эллен. Утром она притворилась, что не заметила, что он не спал в своей кровати.
– Дорогой мистер О’Хара, – сказала она ему, – как рано вы встали. Вам следует научиться уделять время отдыху, хоть изредка.
Господин Джеральд повесил голову.
Он не выступал против изменений, которые мы совершали в доме, а когда кто-нибудь спрашивал его о чём-то, он говорил: «Спросите у мисс Эллен…», словно был рад избавиться от этих забот.
Но он не обрадовался, когда, однажды придя домой, увидел, что его любимое старое кресло оказалось в фургоне, который ехал в Посёлок, отвозя его Большому Сэму. Они с мисс Эллен начали перебранку, кровь бросилась ему в лицо, и она говорила всё тише, когда он начал повышать голос.
– Мистер О’Хара, – сказала она, – вы незаконно присвоили себе кресло вашего бригадира. И вы сидели в нём?
Так вопрос был улажен. Мисс Эллен заказала для господина Джеральда новое кресло, которое не трещало по швам и прочно стояло на всех четырёх ножках, но господин Джеральд говорил, что оно не такое удобное, как старое.
