Читаем без скачивания Путешествие Руфи. Предыстория «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл - Дональд Маккейг

Я только никак не могла понять, в кого уродилась Сьюлин. Она была трусливой и изворотливой, не похожей ни на папу, ни на маму. Она пошла в кого-то из предков, может, в бабушек Соланж или господина Джеральда. Иногда, когда она хитрила без всякого повода, у меня перед глазами так и мелькала бабуля в старинной одежде.

Порой, когда мисс Кэти занималась чем-то или по обыкновению гордо вскидывала голову, у меня в ушах так и звучал голос мисс Соланж, выговаривающей господину Огюстену что-нибудь насчёт денег или ещё чего-то. Но когда я смотрела на Сьюлин, то видела старушку в старомодном платье, и мне отчасти хотелось, чтобы старушка высказала своё мнение.

Когда война с Мексикой закончилась, все были счастливы. Белые всегда с воодушевлением идут на войну и радуются, когда она заканчивается. Племянник господина Джеральда, Питер, который жил в Саванне, сражался в милиционном отряде и должен был стать офицером. Друзья Джеральда предлагали подарить Питеру памятный меч, но до этого дело так и не дошло.

Однажды утром, когда Большой Сэм перекрыл крышу на нашем табачном сарае, господин Джеральд взобрался наверх, поскольку оттуда была видна вся Тара как на ладони. Он наслаждался видом своих полей, лесов, урожаев и амбаров, домом и другими постройками, и вообще всем, чем владел.

И тут он услышал детский голосок, который позвал его: «Папа». Он быстро оглянулся по сторонам, но ни на лужайке, ни во дворе, ни в конюшне ребёнка не было видно. И только когда он обернулся, у него чуть глаза не выскочили из орбит: мисс Кэти стояла на верхней ступеньке лестницы и тянулась ручонками вверх, чтобы перебраться на крышу, которая была ужасно высоко от земли. Позже господин Джеральд рассказывал мисс Эллен:

– Пресвятая Дева Мария! У меня чуть сердце не остановилось!

Он стал что-то мягко говорить мисс Кэти, осторожно спускаясь вниз, пока она не обвила ручками его шею. Большой Сэм первым спустился по лестнице, а господин Джеральд слез вместе с Кэти и только тогда опустил её на землю. Мисс Кэти смеялась так, будто это самая весёлая игра! А у господина Джеральда дрожали колени, так что ему пришлось сесть на землю!

Когда он рассказал об этом мисс Эллен, лицо у неё побелело. Она стала выяснять, кто в это время должен был следить за мисс Кэти. В результате Тину отправили в молочную, а Розу назначили домашней служанкой.

Спустя несколько дней, как-то вечером, когда во тьме мерцали светлячки, я услышала, как господин Джеральд мурлычет какой-то ирландский напев. Я выглянула в холл и увидела, как они с мисс Эллен, взявшись за руки, танцуют. Выглядели они при этом счастливее некуда.

Наши горести

В эти дни я, похоже, стала нянькой для всех: для господина Джеральда, мисс Эллен, мисс Кэти, мисс Сьюлин, мисс Кэррин, Порка, Розы, кухарки, Малыша Джека, который учился на домашнего слугу, и других негров, которые приходили ко мне, если кто-то из них заболевал или его сглазили или нужна была какая-то трава для приворота. Мамушки должны всё видеть и всё знать. А господа могут верить во всё что угодно. Господин Джеральд, например, был уверен, что он на фут выше, чем на самом деле, а мисс Эллен полагала, что она ниже ростом, чем в действительности. Мисс Беатрис думала, что её мальчишки прекрасно обойдутся без няни, и больше проводила времени со своими лошадьми, чем с сыновьями. Мисс Элеонора была убеждена, что выставлять серебро на стол – хороший тон, а господин Джон считал, что способен всё сделать правильно и больше заботился о бизнесе и чтении книг, не сомневаясь, что ничего ужасного не случится ни с его плантацией, ни с близкими ему людьми.

Мамушки должны всё замечать и всё знать. Мы мало что понимаем, мало что умеем, но вынуждены что-то делать. Потому что не можем мириться с глупостью.

Мамушкам нельзя говорить того, что они знают. Сколько раз господин Джеральд спрашивал меня насчёт того или иного чернокожего, и я мотала головой, притворяясь, будто не вижу и не слышу ничего дурного.

Старый Денмарк Веси был наполовину прав, когда говорил о притворстве. Дурак делает вид, что знает больше, чем на самом деле, а няни притворяются, что знают меньше. Я знала, что мне ведомо, и ни разу не проболталась ни одной живой душе. То, что другие не видели, и я словно не замечала, но всё, что хотела знать, было мне известно. Мамушки обязаны знать.

Госпожа Эллен постоянно навещала старых и больных, а по воскресеньям в Баптистской церкви собирала перед вечерней детей и домашних слуг для общей молитвы, хотя сама не была баптисткой.

Господа шумно отмечали избрание президента Тэйлора, поскольку Тэйлор был южанин. У него была целая сотня рабов, и он принимал участие в Мексиканской войне. Господа считали, что генерал Тэйлор ну совсем как они, хотя они сами не сражались против мексиканцев.

Мисс Эллен заставила управляющего Уилкерсона плясать под свою дудку, и, когда приходили счета, она оплачивала их и пересчитывала поступившие доходы, проверяла все расписки за хлопок и табак, и все чеки о продаже каждой коровы, свиньи или ягнёнка, отправленных на рынок. Надев очки, она принимала такой серьёзный вид, что просто пугала управляющего, и он не смел перечить.

Но хоть порой ей и нездоровилось и мисс Эллен со стоном потягивалась, прижав руки к пояснице, она так стойко носила ребёнка, словно его и не было, и не слегла, пока матка не опустилась, а через два часа отошли воды.

У господина Джеральда родился сын! Отец был так счастлив, что налил всем виски: старине доктору, мисс Беатрис, Порку и даже мне, хотя я совсем не пью. Он качал малыша – чего не делал ни с одной из девочек – и всё приподнимал одеяльце, чтобы убедиться, что это всё-таки он. Мисс Кэррин была слишком мала, чтобы понять, что происходит, но мисс Сьюлин подошла к младенцу и поцеловала его в лобик. Мисс Кэти не заходила в комнату. Она так сильно раскачивалась на качелях на крыльце, что цепи гремели.

Убедившись, что с мисс Эллен и ребёнком всё хорошо, господин Джеральд, прихватив бутыку виски, погнал лошадь галопом в «Двенадцать дубов» и «Волшебный холм» и вернулся домой затемно, напевая: «Менестрель младой на войну ушёл»[42], грустную песню, которую он исполнял как весёлую. Порк помог ему подняться в спальню.

Маленький господин Джеральд гулил и качался в колыбельке, как ни в чём не бывало, но вокруг него всё время витала дымка, а я притворялась, что не вижу её. Мамушки не говорят всего, что видят.

Рождество в этом году отмечали в Таре. Господин Джеральд сам делал пунш, и хозяйка пила чай с дамами в гостиной рядом с прихожей. Мужчины распевали кэролы, похлопывали друг друга по спине, а господин Бак Манро, как всегда, на чём свет стоит ругал янки, но теперь в Белом доме правил Захария Тэйлор, и к тому же было Рождество, поэтому его проклятия заглушались пением. Мужчины горланили «Да пребудет с вами Бог[43]». Дамы выводили «Городок Вифлеем». Госпожа Беатрис пила чай вместе с дамами, но явно предпочла бы находиться в другой комнате, где мужчины распивали виски.

В десять часов я привела в гостиную детей, и все дамы стали восхищаться маленьким Джеральдом, а мисс Кэти взобралась на колени к господину Джону Уилксу и никак не хотела слезать. Господин Джеральд, взяв сына на руки, подходил ко всем и спрашивал, похожи ли они.

– Похож-похож, но он даже меньше ростом, чем ты, Джеральд, – протянул господин Джим, и господин Джеральд покраснел до кончиков ушей.

Малыш Джеральд играл и агукал, как все младенцы, и если он и замечал дымку вокруг себя, то нимало не волновался, а мне бы так хотелось её рассеять. После того как дети легли спать, я внезапно проснулась посреди ночи, с ужасом прислушиваясь. Какой-то низкий гул стоял в комнате, которого я никогда раньше не слышала. Я подскочила к колыбельке маленького господина Джеральда. Он был мёртв. Тельце было ещё тёплым, поэтому я начала говорить с ним, молиться за него и упрашивала духов вернуть его нам, но дымка рассеялась, а с нею ушёл и ребёнок. Я спрашивала мисс Фрэнсис, мисс Соланж и даже Мартину, зачем они забрали его, но они ничего не ответили.

Как же тяжело было спускаться вниз в спальню родителей. Стучаться в дверь. Мне ничего не пришлось говорить. Мисс Эллен всё поняла, едва взглянув на меня. Она взяла бедняжку Джеральда на руки, стала качать его и петь колыбельную.

Поутру наш плотник, Элайджа, сделал маленький гробик, от которого шёл нежный аромат кедра. Все обитатели Тары и соседи собрались у могилы. Господин Джеральд привёз из Атланты католического священника, чтобы совершить обряд погребения.

Мы замкнулись в своём горе. Все погрузились в него. Господин Джеральд больше не выезжал в «Двенадцать дубов», а мисс Эллен часто невидящим взором смотрела куда-то вдаль, словно заглядывала в потусторонний мир, куда отправился её малыш.

Но наступала посевная пора, а господин Джон Уилкс слёг с лихорадкой, поэтому, когда господин Джеральд был не очень занят в Таре, он засевал поля в «Двенадцати дубах». Он разъезжал по плантациям с утра до ночи и возвращался уже после наступления темноты. Мисс Эллен ждала его к ужину на крыльце. Он выпивал воды прямо из кувшина, ополаскивал красное лицо и руки и садился есть. Однажды он сказал: