остаться внешне безразличной. — Я ничего по этому поводу не знаю.
А мысленно взмолилась, чтобы Дилз всё-таки сумела добраться до фолиантов с названиями вроде «Профилактика ожогов» или «Обожжённые: все факты о придурках».
Мы приближались всё ближе и ближе к дому ведьмы. Домик стоял на окраине небольшого южного городка. Он выглядел на удивление ухоженным, с берёзовыми стенами и резными деревянными створками. Белый низенький заборчик любовно обрамлял сад. Наверняка именно там и росло это, по сути своей ужасное, но в некоторых случаях незаменимое растение.
Впечатление такое, будто в этом домике живёт многодетная семья, а не ведьма.
Так и есть — внешность обманчива. Ведьма выглядела как очень красивая женщина лет тридцати. Она могла бы затмить даже Зану, а обо мне и говорить не приходится.
Увидев дом, я вспомнила нашу первую встречу…
Глава 51
— Что вы знаете о ведьмах? — серьёзно спросила Элизабелла у стоящих перед ней учениц.
Первой, как обычно, ответила Дилз:
— Ведьмы — это видящие, вступившие во тьму. Чаще всего уходят в неё в раннем возрасте. Однако бывают случаи, когда видящая добровольно переходит во тьму в сознательном возрасте. Причины могут быть самыми разнообразными, но чаще всего это разочарование в чём-либо. Ведьмы не могут ощущать высоких чувств, кроме зла и презрения. Иногда у них также развито чувство любопытства и желание превосходства. Такие ведьмы наиболее опасны. — Девушка чётко произнесла каждое слово, словно цитировала учебник.
Анна, как бы между делом, добавила:
— Потому храм так заботится о своих подопечных до их совершеннолетия.
— Правильно, Дилз и Анна! — довольно кивнув, произнесла наставница.
Я впервые услышала что-то подобное и всё ещё обдумывала услышанное. Я не любила сидеть за пыльными книгами: как бы скучно мне ни было, казалось, если я возьму книгу, то просто усну беспробудным сном. В нашей команде информационным гением была Дилз, и это знали все.
— Но почему последние два фактора самые опасные? — задала вопрос наставница.
— Именно они помогают вступить во тьму неразумной видящей, — с готовностью ответила Дилз.
— Судя по всему, никто из присутствующих об этом не знал, кроме Дилз?! — Элизабелла обвела нас взглядом.
Мы переглянулись, чувствуя, что сейчас будет что-то важное.
— Мы… — начала было Дилз, но её резко остановили жестом твёрдой руки.
— Сегодня вечером я поручаю Дилз провести лекцию по этой теме. Завтра мы отправляемся к опасной ведьме, которой позволили жить только потому… — Элизабелла сделала театральную паузу, поднимая напряжение. — Что только она может вырастить куст вечной скорби.
— А! Корень вечной скорби… — с энтузиазмом начала пояснять Дилз, но её снова прервали.
— Вечером ты всё им расскажешь! А сейчас собирайте лопух венчания, и смотрите, не повредите стебли!
Мы переглянулись, стараясь скрыть улыбки. Однако напряжение чувствовалось: завтрашний день обещал быть непростым.
Длинная лекция Дилз стала привычным завершением дня. Она любила объяснять и учить больше всего на свете. Я была уверена: не родись она видящей в простой, но не бедной семье, она бы достигла высот в педагогике, а может, стала бы личным наставником. Но её судьба решила иначе. И, честно говоря, я ни капли не печалилась об этом. Такую ходячую энциклопедию ещё поискать!
— Корень вечной скорби. Пепел этого растения способен вызывать сильнейшие судороги у тёмных. На неприкаянных он тоже влияет, но с меньшим эффектом. Смочив корень в речной… то есть в любой воде, можно использовать его для наказания. Эффект тот же: сильнее на тёмных, слабее на неприкаянных. Всё понятно? — задала вопрос Дилз, озираясь на нас.
— А почему этот корень выращивает ведьма? Она ведь из тёмных? — спросила я.
Судя по всему, этого Дилз не знала. Она обернулась к Элизабелле, ожидая ответа.
Наставница сложила руки на груди. Я заметила в её взгляде напряжение: подсознательно она боялась ведьм. И я её понимала. Мы для них лакомый кусочек — верховные жрицы. А в мире так много разочарований…
— У тёмных есть неписаный закон, — начала Элизабелла, оглядывая нас многозначительным взглядом. — «Бей своих, чтобы чужие боялись». У того, кто обладает оружием, способным поразить своих же, появляется невероятная власть. Тёмные души ущемлены жизнью и крайне трусливы. Поэтому ими легко управлять. Но слушают они только себе подобных.
— Поэтому мы чаще всего целимся на главаря! — подытожила Анна, радуясь своей догадке.
— Именно! Всегда нужно устранять того, кто имеет власть. Иногда это уполномоченный, который создаёт свою свиту и удерживает жертв в страхе.
— Получается, эта ведьма имеет оружие, способное сделать её царицей тьмы. Почему же она не использует его? — с недоумением спросила я.
— Не всё так просто. Самых сильных мы держим где? — наставница задала риторический вопрос.
— В Роналисах! — хором ответили мы.
— Верно! Но у ведьмы есть одна слабость. У каждой она своя. Найдите её слабость — и она уже в ваших руках.
— А что за слабость у нашей ведьмы? — опередив меня на долю секунды, с любопытством спросила Дилз.
— Узнаете! — загадочно ответила Элизабелла, оставив нас в напряжённом ожидании.
Рано утром мы подошли к дому этой самой ведьмы. Удивление и неверие захлестнули нас так сильно, что мы по очереди задавали один и тот же вопрос:
— А мы точно адресом не ошиблись?
Дом выглядел настолько непохожим на наше представление, что это казалось абсурдным.
«В принципе, всё так и есть. Зло чаще всего прячется в „вафельных“ домиках. Добро может позволить себе выглядеть невзрачно, ибо к нему всё равно прибегут за помощью. У зла такой привилегии нет.»
— Сначала войду я. Вы только после того, как я позову, — жёстким голосом произнесла Элизабелла и направилась к калитке.
Мы смотрели на светлый домик, но всё же чувствовали что-то мрачное, едва уловимое, но крайне едкое. Обменявшись немыми вопросами, мы решили, что лучше не смотреть в окна. Тревога в центре груди становилась всё сильнее. Я не знала, одна ли я это чувствую, или остальные тоже.
— Входите! — короткий приказ раздался из-за входной двери, голос принадлежал Элизабелле.
К дому мы подходили крадучись, словно воры, которые знают, что хозяев нет дома, но всё равно боятся, что они могут вернуться. На деле мы ощущали себя не ворами, а жертвами, словно мухами в паучьей паутине.
Первой переступила порог Анна — самая смелая из нас. Но даже она, обычно решительная, замялась перед порогом. В итоге Зана, не любившая тратить время, толкнула её в спину, ускоряя наше появление перед ведьмой.
Интерьер дома был неожиданным: мебель чёрная, стены светлые, пастельных тонов. Обстановка сбивала с толку, а горшки на подоконниках словно насмехались над нашим замешательством.
— Девочки, сядьте! — раздался строгий
