адресован этот приказ. Едва они вышли в коридор, как вход затянуло чернильной тьмой и отгородило мощнейшим пологом тишины. Вериасса посмотрела на спутника испуганно и недоумённо.
- Я не понимаю… Почему она так разозлилась? Мне ещё никогда не было так страшно!
- Вряд ли существует что-то более страшное, чем гнев Богини, особенно Тёмной. Ох, и достанется же Мессиру. А насчёт «почему»… Всё просто – обратив тебя раньше намеченного срока, он нарушил прямой приказ пока только подбирать кандидатов в птенцы. Наверное, Темнейшая Мать не зря ставила это условие, хотя я и не могу понять, что тут страшного.
- О, так всё из-за меня?! – девушка побледнела, поскольку такое недовольство Богини не сулило лично ей ничего хорошего. Теперь не стоит и надеяться, что та снизойдёт до удовлетворения просьбы нежеланного птенца. И ведь она даже не может напоследок увидеть Дальсана – прямой приказ Мессира не позволял и близко к камере подойти. Вериасса еле сдерживала слёзы.
Между тем Богиня стремительно подошла к вампиру, продолжавшему стоять на коленях, и оградила покои защитой от подглядывания и прослушивания.
- Посмотри на меня.
Не смея ослушаться, Альдавар поднял лицо вверх и тут же отлетел к стене от мощного удара. И как только голову не оторвало? – промелькнула нечаянная мысль. С тихой паникой он осознал, что собственное тело напрочь отказывается подчиняться, и чужая воля вновь ставит на колени, с той разницей, что руки теперь раскинуты в форме креста. Смазанное движение и вот уже из-за спины слышится вновь ставший нежным голос.
- Кажется, ты слишком рано начал заигрываться, мой мальчик. Стоит показать тебе, что нарушение моих приказов обычно имеет весьма болезненные последствия.
В этот раз не было ни радостного ожидания, ни влечения. Предчувствуя укус Тёмной Богини, Альдавар испытывал лишь безотчётный ужас и беспомощность. Сначала был резкий рывок за волосы, заставляющий сильно запрокинуть голову. Потом показалось, что длиннющие клыки прошили его шею до самого позвоночника. Это было очень, очень больно! Пытаясь не раствориться в океане ощущений, вампир даже не заметил, как эти кинжалы покинули его тело, и, не задумываясь, проглотил первую порцию терпкой жидкости.
Продолжая стоять, удерживаемый чужой волей, он лишь поднял взгляд на девушку, прижимающую окровавленное запястье к его губам. Лучше бы не смотрел! На губах экселенцы скользнула злая усмешка, а в голове раздался холодный голос: Моя кровь может дарить не только наслаждение… Силу ты всё же получишь, но вот каким образом – это другой вопрос. А от живота по всему телу уже расходились волны нестерпимого жара, сменяющиеся бесконечной болью.
Сколько длилась эта пытка, Альдавар не знал, но когда закончилась, у него было ощущение, что в организме не осталось ни одной целой кости, ни одного неповреждённого органа. Когда же ему вернули возможность управлять телом, оставалось лишь одно желание – сползти на пол, свернуться в клубок и не шевелиться несколько часов. Но нельзя. Его вина неоспорима, а наказание вполне обоснованно. Он не имеет права показать экселенце свою слабость.
Пока вампир приходил в себя, Богиня уже расположилась на краю кровати. Осмелившись посмотреть на неё, Альдавар с облегчением отметил спокойное и задумчивое выражение прекрасного лица. Кажется, пронесло… В тот же миг, улыбнувшись и выгнув бровь, девушка посмотрела на него.
- Ты так думаешь? В общем-то, так и есть. За прошедшее время это была единственная твоя ошибка. Только не разочаровывай меня, говоря, что не понял, в чём она состояла!
- Конечно, понял. Вериасса получилась слишком слабой. Единственно, я не понимаю причины.
- На самом деле, причина очень проста. Чтобы Первые Высшие вампиры получились самыми сильными и смогли удержать власть над кланами, при обращении они должны получить часть моей крови. Не чистой, конечно, а адаптированной – через тебя. Но моя кровь сохраняет свои свойства в вашем организме только шесть дней – после этого она перерождается в собственную. Ты обратил Вериассу спустя двенадцать дней, после получения моей крови. Понимаешь? – Альдавар молча кивнул. Действительно, теперь всё объяснимо. – Насчёт вампирши же… Придётся исправлять твои огрехи. Правда, после такого исправления девочка станет сильнейшей – после тебя.
Вампир облегчённо перевёл дух – он боялся, что девчонку прикажут просто уничтожить. В ответ на такие мысли в комнате поплыл нежный смех.
- Ну, я всё же не настолько кровожадна… Да и нерационально зря переводить прекрасный – во всех смыслах – материал. Итак, мою кровь ты получил. Кандидатов я одобряю и у тебя шесть дней на их обращение. Когда со всем закончишь, пошлёшь мне зов. Только прими небольшой совет – не обращай в один день носителей конфликтующих стихий, твой организм тогда плохо усвоит их способности. А теперь зови своего влюблённого птенца – хочу как следует с ней познакомиться.
………
Получив мысленный зов, Вериасса вопросительно посмотрела на Коршеза, он же непонимающе – на неё. Девушка вздохнула, значит, Мессир зовёт только её. Проходя через стену мрака в проходе, невольно передёрнулась. Показалось, её изучили со всех сторон и пропустили лишь потому, что ожидали, а вот если бы попробовал пройти кто-нибудь посторонний, ему б сильно не поздоровилось.
Представ перед Богиней, украдкой бросила взгляд на её лицо – вроде бы уже успокоилась, даже улыбается, а вот Альдавар выглядит бледновато. Что же с ним тут делали? Впрочем, не её дело. В любом случае, раз Темнейшая Мать уже не сердится, значит, можно излишне не трепыхаться, а вести себя, как учил Мессир. Вериасса опустилась на одно колено и склонила голову. Кто именно вызвал её, вампирша не сомневалась ни мгновения.
- Хм… Гордая девочка, и сильная духом. Хороший материал!
Вериасса резко вскинула голову, негодующе посмотрела на Богиню, но, наткнувшись на насмешливый взгляд зелёных глаз, резко передумала возмущаться отношением к себе, как к вещи, вспомнив, кто перед ней. Зеленоглазая же девушка, выглядящая ещё моложе, чем сама вампирша, резко приказала:
- Смотри мне в глаза! – ослушаться Вериасса не посмела. – Радует, однако, что чувство самосохранения у тебя преобладает над смелостью отчаяния. Иначе, я бы даже не стала рассматривать твою кандидатуру.
И тут Вериасса не выдержала. Она понимала, что лучше бы промолчать, но сердце разрывалось от неопределённости
