него веяло смертью и разрушениями.
— Ох, девочка, с кем же ты связалась? — пробормотал я, делая шаг вперёд и словно натыкаясь на огромную прозрачную стену.
— Тебе никогда не понять его величия, — прошипела Маша и, откинув голову, расхохоталась. В её глазах снова замелькали такие же зеленоватые огоньки, которые сейчас разгорались внутри круга. — Ему нравится мой возраст. Он всего лишь хотел, чтобы я не старела. А ещё у меня появился бы дар.
— Нет, не появился бы, — я покачал головой, отходя подальше от стены и поднимая пистолет. Может быть, серебряные пули смогут преодолеть этот барьер. — С даром нужно родиться. У тебя его нет, как, впрочем, и у меня. Увы, но это так.
— Ты лжёшь! Он сказал мне, что у тебя есть дар и он очень мощный, настолько, что твоя жизнь вполне может быть сопоставима с жизнью четырёх глупых девственниц, — она говорила, начиная подходить ко мне. Её тело окуталось бледно-зелёной дымкой, а глаза уже горели потусторонним огнём. Вскинув пистолет, я выстрелил, но пуля остановилась рядом с преградой. Маша наклонила голову, и висящая в воздухе пуля упала. — Не понимаю, почему ты им не пользуешься. В этом случае достать тебя было бы гораздо сложнее. А так я с удовольствием подарю ему те…
Ведьма не договорила. Стоило ей выйти за пределы круга, как поднялся ветер, и от развалин в её сторону понеся серебристый сгусток. Он окутал её, начиная разрастаться, обволакивая тело. Маша завизжала, а потом резко замолчала, и в наступившей почти гробовой тишине раздался громкий хруст. Серебристый кокон распался, и на землю упало тело девушки с неестественно вывернутой шеей. Взметнувшиеся корни тут же принялись обвивать её, пока в этом шевелящемся месиве не перестал угадываться даже силуэт.
Я медленно пятился, не опуская оружия. Все мои инстинкты вопили, что нужно бежать отсюда, пока цел, но я никак не мог оторвать взгляда от этого одновременно притягательного и омерзительного зрелища.
Корни прекратили шевелиться, и вверх взметнулся росток, а спустя минуту на этом месте стояло раскидистое дерево. Символы в круге вспыхнули в последний раз и погасли, на них налетел ветер, и в воздух поднялась струйка пепла, тут же развеявшись.
— Слишком много суеты, — прозвучало то ли у меня в голове, то ли это прошелестел ветер, а потом всё стихло, словно ничего здесь несколько минут назад не происходило.
— Кто здесь? — я нервно оглянулся, разворачиваясь вместе со стволом.
— Андрей! — донёсся до меня приглушённый голос Бергера. — Андрей! Где ты?
— Я здесь, — поставив пистолет на предохранитель, я убрал его в кобуру, чтобы не нервировать хозяина развалин.
— Почему-то так и думал, что вы сюда побежали, — Бергер ввалился на поляну и охнул, схватившись за голову.
— Ты зачем встал, да ещё и за мной побежал? — я медленно отходил к нему, не сводя взгляда с развалин. — Тебе здорово досталось. Она самого опасного из нас выбрала для атаки, видимо, оборотня почуяла.
— И ошиблась, бывает, — Сергей усмехнулся. — Ничего, и не так прилетало, — он смотрел на меня, видел, что я пячусь, и не делал лишних движений. Молодец, понимает, что-то, что здесь произошло, не вполне нормально. — Где ведьма?
— Вон она, — я указал на дерево. — Машенька со своим дружком потревожила то, что обитает вон там, — махнул в сторону развалин. — Результат ты видишь.
Пересказывать ему бред, который несла ведьма, я не стал. У меня есть Аполлонов, вот он пускай и разбирается во всех этих странностях.
— Ничего себе, — Бергер присвистнул, глядя на дерево. — А я-то думал, куда берлога делась. А это дерево распрямилось и заколосилось. — Он покачал головой. — Ну что, наша работа здесь получается закончена?
— Да, закончена. Нужно только родителям сказать, что с их дочерью произошло, и составить отчёт для Первозванцева, — я задумался. — А ведь у неё могло получиться. Но я плохо представляю, что в этом случае осталось бы от этого леса и деревни, если бы две силы столкнулись.
— Тебя бы наняли, — немного резковато ответил Бергер. — Ты же переговорщик. Вот и отправился бы их мирить.
— Ага, побежал бы, — пробормотал я, поджимая пальцы в ботинках. — Ладно, пойдём отсюда.
С родителями Маши разговора не получилось. Мать всё время плакала, обнимая младшую дочь, а отец молча рассматривал стену. На душе было паршиво. Никакого чувства триумфа не было, да и не должно было быть. Долго я у Кондратьевых находиться не мог, поэтому сухо сказав, что Маша нарвалась на нечто очень древнее и мощное, ушёл, прикрыв за собой дверь. Они сегодня думали, что нашли дочь, а на самом деле потеряли её уже очень давно.
Выйдя на улицу, я сразу же направился к дому Нади. Бергера отправил туда, как только мы в деревню вошли. Нечего нам у родителей вдвоём было делать. На улице быстро становилось прохладно, и я поёжился. Куртка осталась дома, Надя ещё не успела её почистить, и на мне была надета только чёрная водолазка.
— Никогда бы не подумала, что Машка пойдёт на такое, — раздался позади меня тихий голос. Его обладательницу я засёк давно, но не оборачивался, мало ли куда она идёт в том же направлении, что и я.
— Люди вообще самые непредсказуемые существа, — я остановился у своей машины и повернулся к Варваре. — Но в данном случае ею руководствовала обычная зависть к более красивым, более богатым и успешным. Мы все друг другу завидуем, такова наша природа, но некоторые не умеют делать это молча.
— Да, такое бывает, — целительница протянула мне сумку, в которой отчётливо звякнули флаконы. — Я не знаю, как вас отблагодарить, поэтому вот, возьмите. Мои зелья практически не отличаются по качеству от зелий дипломированных алхимиков, так что…
— Спасибо, отказываться не буду, — я забрал сумку и, не глядя, что в ней, сунул в салон машины. — Надеюсь, они подписаны.
— Да, конечно, подписаны, — она замялась, а потом выпалила быстро, чтобы не передумать. — У вас что-то… хм… с Надей что-то…
— Я вас понял, — подняв руку, я прервал её сбивчивую речь. — Нет. У меня с ней ничего нет. Мы завтра утром уезжаем, так что…
