Так я делал, — ответил Никита. — Мне на восемнадцать лет камеру и несколько записывающих кристаллов подарили. Я их экономно расходую, но девчонок вот на память запечатлел.
— Это хорошо, — я задумчиво разглядывал снимок. — Кто это? — и я указал на двух оставшихся неузнанными девушек.
— Вот это Оксана, дочь целительницы, — Никита указал на темноволосую и черноглазую девушку. М-да, на мать совсем не похожа, но тут не угадаешь, всё-таки в создании ребёнка принимают участие двое. — А это Дуняша, дочь Кирилла Лыкова, кузнеца нашего.
— Красивые, — я протянул снимок вопросительно смотревшему на меня Бергеру и снова повернулся к Никите. — Спасибо, что принёс снимок.
— Да я ещё себе сделать могу, а ведь так может получиться, что кроме моей Любаши — это единственное, что от них останется, — серьёзно ответил парень, развернулся и направился по дороге к своему дому.
— Ну что, идём? — ко мне подошёл хмурый Николай, покосившийся на изображение девушек в руках Бергера. — А то как бы Никитка прав не оказался, и девчонки не сгинули почём зря.
Я только кивнул в ответ, и мы продолжили прерванный в самом начале путь. До леса дошли быстро. Дорога была нам уже хорошо известна. Лето ещё не закончилось, поэтому дорогу не развезло, только кое-где попадались лужи, которые вполне можно было обойти.
В самом лесу было сложнее. Мокрая трава практически сразу вымочила брюки, да и, боюсь, ботинки долго не выдержат и скоро промокнут. Хорошо моим спутникам — на них были надеты сапоги. Николай пришёл к нам в них, а Бергеру подошли сапоги покойного Надиного мужа. Мне же пришлось идти в чём приехал. Посредине знакомой поляны я остановился.
— Николай, объясни мне, неужели абсолютно все дороги ведут с этой поляны дальше в лес? — спросил я, осматриваясь по сторонам. Ничего здесь с прошлого раза не изменилось. Всё те же деревья, кусты по периметру, и нет ни ягод, ни грибов, только отходящие в разные стороны тропинки.
— Ну, нет, не все, конечно, — протянул он задумчиво. — Но во втором массиве да, отсюда можно в любую точку пройти.
— А сколько всего массивов принадлежит князю Первозванцеву? — спросил я, чувствуя, что откровенно тяну время. Мне жутко не хотелось куда-то идти, но, с другой стороны, я прекрасно понимал, что у нас нет другого выхода.
— Так все почти, — что-то прикинув, ответил лесник. — Там на севере восемнадцатый массив граничит с массивом, принадлежащим Блуждающему замку. Но это далеко, почти триста километров отсюда по прямой.
— И ты их все обходил? — Бергер присвистнул.
— Объезжал, — поправил его Николай. — Столько ходить, никаких ног не хватит. Но ровно до границы. Что там в лесах Блуждающего замка творится, понятия не имею. С виду на первый взгляд так ничем от наших не отличается. Так, если нам к развалинам, то вот по этой тропинке, — и он указал на тропинку, довольно далеко от той, которая вела к проклятой берлоге.
— Веди, — я сделал шаг в сторону, уступая ему дорогу.
Шли мы минут двадцать, после чего лес словно начал меняться. Деревья становились выше, начали преобладать хвойные. Через их кроны солнечные лучи проникали с трудом, да ещё и под ногами начал пружинить мох. Кожа на ботинках всё-таки не выдержала и начала пропускать воду. Очень скоро носки стали мокрыми, и я почувствовал, что вернусь домой с отличными мозолями.
— Твою мать, — прошипел я, останавливаясь. — Далеко ещё?
— Нет, почти пришли, — отозвался лесник, и в его голосе явственно послышалась неуверенность. — А нам точно нужно туда идти?
— Да, а в чём проблема? — я хмуро посмотрел на него, поджимая пальцы ног в ботинке, чтобы хоть немного снизить дискомфорт.
— Я не хочу туда идти, — Николай остановился и обернулся ко мне. Его лицо было бледным, а на лбу появилась испарина. — Говорю же, ноги не идут. Словно кто-то меня держит.
— Бергер, ты что-нибудь такое чувствуешь? — негромко спросил я у оборотня. Сам я ощущал небольшое беспокойство, примерно как возле капища. Такого откровенного ужаса мы с Бергером точно не испытывали.
— Я чувствую запах, — Сергей закрыл глаза и принюхался. — Кто из девушек пользовался духами? — он резко развернулся и посмотрел на лесника.
— Дуняшка, — Николай вытер лоб и сделал шаг назад. — Ей отец флакончик привёз из Дубровска. Она всегда ими мазалась, даже когда в лес ходила.
— Духи так долго могут пахнуть? — я недоверчиво посмотрел на Бергера. — Они разве не выветриваются?
— Если насквозь пропитали одежду, то нет, — Сергей снова принюхался. — Для человека этот запах может оказаться слишком тонким, неразличимым, но не для меня.
— А простите, вы кто? Разве не человек? — Николай сделал ещё один шаг назад.
— Я оборотень, — и Бергер закатал рукав, показывая метку блокиратора. — Запах идёт вон оттуда, — и он указал рукой вперёд и в сторону. — Что там находится?
— Развалины, если пройти пару метров, то их будет видно из-за деревьев, а перед ними метрах в двухстах — старая сторожка, — ответил Николай.
— Почему сторожку поставили в таком странном и опасном месте? — спросил я, быстро пройдя вперёд.
Как лесник и обещал, как только я обогнул огромную сосну, то сразу же увидел практически полностью разрушенное строение, от которого осталась лишь небольшая часть первого этажа. Сторожка же стояла чуть в стороне и ближе к нам, чем сами развалины.
— Сюда практически никогда не забредает нечисть, — Николай не двигался с места, а его взгляд метался со сторожки на развалины, периодически останавливаясь на мне. — Здесь было неопасно, если близко туда не подходить. Что бы там ни водилось, пределы развалин оно не покидает. Но нечисть боится, и в сторожке можно было спокойно переночевать. Но три месяца назад всё изменилось.
— Странный срок — три месяца. — Если это что-то и значило, то я не мог сказать, что именно. Моих весьма поверхностных знаний просто не хватало, чтобы понять, что же в этой истории не так. — Ну что же, посмотрим, что же именно изменилось?
— Нет! — лесник развернулся и быстро пошёл прочь. Отойдя метров на двести, он остановился и посмотрел на меня. — Что хотите делайте,
