доме. Всё-таки бабе одной не сладко живётся. — И он принялся нас по очереди разглядывать, словно пытался определить, кто же виноват в том, что Надя в таком приподнятом настроении с утра бегает.
— Это смотря какой мужик, — ответил я ему и отставил чашку в сторону. — Вы нам чем-то можете помочь, Николай Фролович?
— Откуда знаете, что меня Николай Фролович зовут? — лесник уставился на меня.
— Ваша мать вчера сказала, что вас зовут Николай. Также она вскользь упомянула, что её мужа звали Фрол, — терпеливо пояснил я. — Вы же не хотите сказать, что ваша мать что-то от своего мужа скрывала?
— Чего? — Николай нахмурился, а Бергер тут же влез в разговор.
— Не обращайте внимание на Андрея Михайловича. Он не выспался. Всю ночь с ведьмами воевал, вот и в дурном настроении встал. Сейчас очухается немножко и сразу начнёт думать, что говорит, — и Сергей очень выразительно посмотрел на меня.
— А, ну раз с ведьмами, то это всё объясняет, — лесник ухмыльнулся. — Кто хоть победил?
— Боевая ничья! — рявкнул я, хватая хлеб и придвигая к себе масло. — Так чем вы помочь можете?
— Я лесник, — ответил Николай, сразу став серьёзным. — В здешних местах я каждую ветку знаю. В лесу, недалеко от деревни, есть несколько нехороших мест. Но некоторые из них такими стали совсем недавно. Как та старая берлога недалеко от поляны, где девчонки пропали. Мать сказала, что вы захотите посмотреть на эти места, и чтобы я проводил вас.
— Ваша мать очень умная женщина, — ответил я, вспоминая, как красиво баба Марфа меня развела. Как наивного дурочка в напёрстки.
— Это да. Когда помоложе была, ещё и боевая. Вся деревня её боялась, — Николай тепло улыбнулся, говоря про мать. — Даже князь Данила Петрович раскланивался с ней почти как с равной.
— Ну ещё бы, — пробормотал я. — Марфа умеет убивать, и это видно невооружённым взглядом. Она же не могла не видеть, как этот неудачник Карасёв в овражные кусты нырнул. Не удивлюсь, если она специально пистолет у меня выпросила, и стрелять начала, «чтобы дети грома не боялись».
— Ну это да, мать любит пошутить, — хохотнул Николай. Я же только глянул на него. Хорошие шутки тут у них, добрые, интересные, забористые.
Дверь хлопнула, и в дом вошла Надя. В руках у неё была небольшая баночка с уже молотым кофе. Точно, до старосты сбегать успела.
— Вот, сейчас будете варить? — спросила она, протягивая мне банку. — И там Танюшка у ворот топчется. Сестрёнка младшая Маши, той, которая первой пропала. Поговорить с вами, Андрей Михайлович, хочет.
— Сергей, сваришь кофе? — спросил я, поднимаясь из-за стола.
— Сварю, — кивнул оборотень и посмотрел на дверь. Но я не стал просить Надю позвать девочку, а решил сам прогуляться до ворот. Увидев такую толпу мужиков, эта Танюша может заробеть, а одному мне будет её легче разговорить.
Тане было лет шестнадцать на вид. Хорошенькая, тоненькая, русоволосая. Одета просто, без каких-либо изысков. Осмотрев меня, она кивнула каким-то своим мыслям и шагнула вперёд.
— Вас Андрей Михайлович зовут? — спросила она, робко улыбаясь. Ах да, для её шестнадцати я в свои двадцать восемь уже почти старик.
— Да, а ты Таня? — я улыбнулся, и она утвердительно кивнула. — Что ты мне хотела сказать?
— Вчера Сергей Владимирович сказал маме, что если мы что-то вспомним, даже незначительное, то сразу можем рассказать ему или вам, — быстро заговорила она. — Я при маме не стала говорить… В общем, когда Даринка приехала к Агафье и Машка к ним прибилась… — она замолчала, но я её и не подгонял, пускай с мыслями соберётся. — Машка как-то сказала мне, что у них недалеко от развалин тайное место появилось. Что туда они часто бегают, и чтобы я никому об этом не говорила. Что это тайна. Не знаю, правда, зачем она это мне сказала, наверное, поделиться с кем-то хотела. Это важно?
— Да, Таня, это очень важно, — сказал я, разглядывая девочку. — Почему ты мне рассказала?
— Найдите их, они хорошие, — Таня всхлипнула, развернулась и убежала. Я же почти минуту смотрел ей вслед, а потом решительно повернул к дому.
В кухне пахло свежесваренным кофе. Закрыв глаза, я втянул этот божественный запах и на мгновение замер. А потом шагнул к столу.
— Так, пьём кофе и выдвигаемся. Николай, развалины далеко отсюда? — спросил я лесника.
— Нет, недалеко. Плохое это место, очень плохое, — он покачал головой.
— А скажи мне, возле этого очень плохого места просто плохое в последнее время не образовалось? — спросил я, почти выхватывая из рук Бергера чашку.
— Нет вроде, хотя… — он задумался, тряхнул головой и продолжил: — Старая сторожка. Я раньше завсегда в ней останавливался, чтобы отдохнуть, а около полугода назад как отрезало. Вот не идут туда ноги и всё тут, хоть ты тресни.
— Вот в эту сторожку мы и пойдём для начала, — решительно сказал я, приступив уже наконец-то к завтраку.
Глава 19
За воротами стоял Никита Панов. Точнее, он стоял, привалившись к воротам, и что-то рассматривал, встрепенувшись, когда калитка распахнулась и в неё первым вышел лесник.
Я шёл последним. Когда закрыл калитку, парень подошёл ко мне, проигнорировав и Николая, и Бергера.
— Доброе утро, — поздоровался он, глядя слегка настороженно.
— Мне тут не так давно сказали, что уже не утро, — ответил я сдержанно. — Рад, что хоть кто-то разделяет мои представления о времени суток. Так что, доброе утро, Никита. Ты что-то вспомнил?
— Не то что вспомнил, — Никита замялся. А потом протянул мне то, что разглядывал, пока меня ждал. Это оказался снимок, на котором были запечатлены пять девушек. — Я тут подумал, вдруг вам пригодится. Вы же их не видели, а так будете знать, как они выглядят.
— Кто снимок сделал? — спросил я, разглядывая юные хорошенькие лица. Любашу и Дарину я видел, а вот эти три были мне незнакомы. Если я всё правильно понял — это пропавшие девушки. Так, вот эта похожа на Таню, прибегавшую сюда до Никиты, так что можно предположить — это Маша, насчёт оставшихся двоих нужно уточнить.
—
