строить весь разговор вокруг музыки». Уходя несколько часов спустя, Джими сказал Кэти: «Это было тяжело».
В декабре в Лондон приехал Литл Ричард, и Джими сказал Кэти, что они должны навестить легендарного певца. Кэти нарядилась в платье, а Джими надел свою лучшую одежду, в том числе винтажный военный мундир. Их радушно приняли в отеле, Ричард был очень рад увидеть Джими. Беззаботную атмосферу вечера омрачило лишь то, что Хендрикс попросил Ричарда отдать ему пятьдесят долларов, которые тот был ему должен за работу в группе. Ричард отказался платить, настаивая на том, что Джими лишился зарплаты из-за опоздания на автобус. Джими нуждался в деньгах, но одна только возможность предстать перед Ричардом в качестве лидера группы заставляла его насладиться сладким чувством мести.
Хотя Джими ушел без денег, по дороге домой у него было приподнятое настроение. Легкое расположение духа улетучилось, когда их с Кэти окружили семь полицейских. Озадаченные Хендрикс и Этчингем никак не могли понять, в чем провинились, они даже было подумали, что полицию оскорбила их межрасовая пара. Затем один полицейский крикнул: «Ты хоть понимаешь, что наши ребята погибали в этой форме?» Он имел в виду старинный мундир Джими. Хендрикс ответил, что не хотел никого обидеть. Ветераны и раньше приставали к нему из-за куртки, и он каждый раз успокаивал их, говоря, что он ветеран 101-й воздушно-десантной дивизии. Хотя позже Джими считали контркультурным революционером, он всегда питал большое уважение к военным. Он даже изучил историю своего мундира и обнаружил, что этот фасон носили не солдаты передовой, а те, «кто ухаживал за ослами». Он попытался объяснить это сотрудникам полиции, но один из полицейских продолжал настаивать на том, что носить мундир, который мог носить погибший солдат, приравнивается к государственной измене. В ответ Джими недоуменно спросил: «Разве люди умирали в парадном мундире Ветеринарного корпуса Королевской армии?» Полицейский подумал, что Джими издевается, и заставил его снять форму. Полицейские сказали Хендриксу, что, если снова увидят его в мундире, он будет арестован. Пока они уходили, Джими пристыженно стоял, держа сложенный мундир в руках. Как только стражи правопорядка скрылись из виду, он надел его обратно и пошел домой.
Хотя слава Джими в музыкальном мире продолжала расти и он был знаменит среди гитаристов, вопрос о том, мог ли он на самом деле зарабатывать какие-либо деньги, оставался открытым. Ответ на него полностью зависел от того, насколько хорошо “Hey Joe” зарекомендует себя в качестве первого сингла. Группа начала записывать альбом еще до контракта со звукозаписывающей компанией. Если бы “Hey Joe” провалилась, шансы на выход альбома были бы равны нулю. Decca Records и по крайней мере два других лейбла отклонили демо-версию “Hey Joe”. В конце концов Чендлер убедил Кита Ламберта и Криса Стэмпа, менеджеров The Who, подключить Джими к их новому альбому для Track Records. Компания договорилась о выступлении группы по телевидению с песней “Ready, Steady, Go!”. В то время телевидение было одним из немногих средств массовой информации, с помощью которого о группе могла узнать вся Великобритания. Выступление The Experience вышло в эфир 16 декабря 1966 года, в день выхода сингла, и песня сразу же стала хитом.
Успех был не совсем естественным. Хотя сингл занял четвертую строчку в чартах, менеджеры The Jimi Hendrix Experience сыграли не последнюю роль в искусственном завышении его рейтинга. «Они ходили по музыкальным магазинам и скупали все диски, просто чтобы продвинуть сингл в чартах, – рассказывала Этчингем. – Это называется пэйола. Я и сама приобрела несколько пластинок». По воспоминаниям Этчингем, день, когда сингл достиг 6-го места в чартах, был одним из немногих, когда она видела Джими прыгающим от радости: «Он сказал что-то вроде: “Фантастика! Пойдем праздновать в паб!”». Чендлер воспользовался случаем, чтобы пошутить: «Джими, тебя ждет награда – две недели с Кэти в Южной Африке». В то время в Южной Африке из-за их межрасовых отношений Кэти и Джими могли арестовать или сделать что похуже.
Чтобы отпраздновать это событие, Джими выпил пинту пива в пабе. Он редко употреблял алкоголь в США, но в Великобритании он его распробовал. Он также начал постоянно курить, часто закуривая вторую сигарету еще до того, как докурил первую. Наркотики, в особенности гашиш, тоже были обычным явлением британского музыкального бизнеса. У Майкла Джеффри Джими научился своему любимому трюку: он высыпал табак из сигареты, засыпал гашиш, а затем снова набивал табак и закручивал папиросу. Благодаря таким «сигаретам» Джими мог без опаски курить траву в общественных местах. Однажды во время бэкстейджа он курил сигарету с гашишем, разговаривая при этом с полицейским.
В то время ЛСД только начинал распространяться в Лондоне, поэтому поначалу он не был частым гостем в гастрольном фургоне The Experience. Группа отдавала предпочтение дешевым спидам, которые не вызывали эйфории, но помогали не спать всю ночь, чтобы выступать или записываться. Той зимой The Jimi Hendrix Experience отыграли множество концертов по всей Англии, пытаясь собрать деньги на оплату студии. Для них не было чем-то необычным отыграть шоу в городке в нескольких часах езды к северу от Лондона, а затем поспешить обратно в город, чтобы провести студийную сессию в середине ночи, когда время стоило дешевле. «Часто мы играли в Манчестере, а затем ехали обратно в Лондон. Мы возвращались около трех утра и записывали треки, – вспоминал Реддинг. – В пять мы ложились спать, а на следующее утро вставали только для того, чтобы снова отправиться на север дать очередной концерт. Ночью мы возвращались в Лондон и продолжали запись. Именно так мы записывали свой первый альбом».
В тот день, когда The Experience сыграли “Hey Joe” для “Ready, Steady, Go!”, они отправились в студию CBS и записали “Red House”, “Foxy Lady” и “Third Stone from the Sun”. Звуковик студии Майк Росс был ошарашен, когда их роуд-менеджер занес четыре сдвоенных блока усилителей Marshall, что означало в общей сложности восемь динамиков. Он спросил Джими, дать ли каждому из них микрофон для записи, но Джими сказал поставить один микрофон на расстоянии двенадцати футов (около 3,7 м. – Прим. пер.). Как только группа начала играть, Россу пришлось удалиться в комнату управления из-за оглушительной громкости. «Это было самое громкое, что я когда-либо слышал в той студии. От такого звука ушам было больно», – вспоминал он.
“Red House” была одной из многих песен, над которыми Джими работал в течение года. Как и для большей части материала, который в конечном счете использовали в его дебютном альбоме, фрагменты этой песни Джими исполнял
