мы покинем лес самостоятельно. Пусть мне придется тащить Нила на спине весь вечер. Так или иначе, больше мы в Аокигахаре не останемся.
Первым проснулся Джон Скотт. Он потянулся, открыл глаза, но, как и я до этого, не вставал. Он заметил, что я за ним наблюдаю, и снова закрыл глаза.
— Ты меня не разбудил.
Он пробормотал что-то в ответ.
— Почему ты не поднял меня на дежурство?
— Заснул, — буркнул он.
Видимо, Мел услышала нашу беседу, потому что из палатки донесся шум, и вскоре она выглянула наружу. Ее светлые волосы перепутались, большая часть макияжа уже стерлась с лица, и она выглядела моложе и беззащитнее. Мел посмотрела на остатки костра и нахмурилась, будто ожидала увидеть на огне закипающий чайник.
Она бросила взгляд на меня, на Джона Скотта, снова на меня.
— Который час?
— Полседьмого.
— Когда придет полиция?
— Наверное, через несколько часов.
Мел поежилась, обхватила себя руками, повернулась к палатке, будто раздумывая, не вернуться ли.
— Пойдем со мной, — предложил я, поднимаясь на ноги. — Соберем дров для костра. Заодно согреемся.
Следующие полчаса мы прочесывали окрестности в поисках валежника и хвороста. Затем разожгли костер. Я стоял так близко к огню, что языки пламени, казалось, лизали мои голые ноги. Но я не двигался. Тепло поднимало боевой дух, я на какое-то время забыл о Бене и о том, в каком состоянии Нил.
Нина высунула голову из палатки и осмотрелась. Она напоминала сейчас суслика, который, стоя у входа в нору, проверяет, нет ли поблизости ястреба. Мы встретились взглядом, но Нина быстро отвернулась. Я не знал, в каком она сейчас состоянии: она могла стыдиться вчерашнего приступа паники и попытки бегства или же злиться на меня за то, что я ее удерживал силой.
Джон Скотт бросил в костер большую ветку. Мне пришлось отпрыгнуть назад, чтобы искры не обожгли мне ноги.
— У нас вся еда закончилась? — спросила Мел. Сидя на земле и обнимая свои коленки, она выглядела жалкой.
— Есть порция Бена со вчерашнего завтрака, — ответил я. — Там не так много.
— Давай сожрем ее, чувак, — предложил Джон Скотт. — На черта ты ее прячешь?
— Я не прячу, а храню на крайний случай.
Я полез в рюкзак Мелинды. Всю порцию вчера я пересыпал в пакет из-под сэндвичей. Мел расставила шесть бумажных тарелок, я разделил все запасы на шесть порций: горстка орехов, ложка сухофруктов, кусочек потемневшего банана, кучка сухой лапши.
От вида еды заурчало в желудке.
— А что насчет винограда? — спросил Джон Скотт. У меня в руках осталось одиннадцать виноградин, которые я не стал раскладывать.
— Я думаю, их съест Нил, — ответил я. — Ему нужна жидкость.
— Ты думаешь, Нил может есть?
— Ему решать, не нам.
Джон Скотт пожал плечами. Девушки согласно кивнули.
— Что ж, налетайте, — показал я на тарелки. — Мел, выбирай.
Она взяла ближайшую к ней порцию. Потом тарелку взяла Нина, затем Джон Скотт. Он закинул в рот все орехи и сухофрукты, прожевал, потом собрал в ладонь лапшу и втянул ее в себя. Остальные поедали свои порции гораздо медленней. Я клал на язык по два-три ореха, наслаждаясь их хрустом и вкусом. Потом я пережевывал сухие ломтики мандарина, абрикоса, яблока, пока из них можно было еще выжать хоть капельку вкуса. Банан был помят, но все еще съедобен. Лапшу я употребил по примеру Джона Скотта. Размягчаясь во рту, она застревала между зубами. Я удивлялся, сколь вкусной может оказаться простая пища.
Джон глядел на нас волком, жалея больше всего на свете, что проглотил свою порцию за несколько секунд. Он напоминал пса, который ошивается возле обеденного стола в ожидании объедков.
Я попросил Мелинду разбудить Томо, а сам отнес виноград Нилу. Когда я только встал, я сразу обратил внимание, насколько он плохо выглядел. Сейчас, при ясном дневном свете, впечатление лишь усилилось. У него появились синяки под глазами, мертвенно побледнели щеки, рот ввалился. Нил весь съежился, словно мумия.
— Эй, приятель, — обратился я к нему. — Ты проснулся?
Нил открыл глаза. Глазные яблоки красные, взгляд не фокусирован.
— У меня есть немножко еды. Ты голоден?
Он что-то ответил, но столь тихо, что я не расслышал ни слова.
Я опустил голову ниже.
— Что ты сказал?
— Вода…
— У нас не осталось. Но полиция скоро будет здесь. Они принесут воды.
Он закрыл глаза.
— Хочешь поесть?
Еле заметный кивок головы.
— Съешь виноград. В нем много влаги.
Ответа не последовало.
— Нил?
— Нет…
— Вот.
Я поднес виноградину к его губам. Он раскрыл рот, и ягода провалилась внутрь.
— Жуй, Нил. Ее надо пережевать.
Он медленно задвигал челюстями. Струйка сока потекла по щеке.
— А теперь глотай, хорошо? Глотай.
Нил закашлялся, перевернулся на бок, и его стошнило, хотя единственным содержимым желудка сейчас была раздавленная виноградина. За ней последовало еще несколько спазмов. Нил издавал неприятные, режущие звуки.
Я не отходил, переживая, что ничем не могу ему помочь.
Джон Скотт звал Томо. Я с изумлением оглянулся на него через плечо. Джон ходил по лесу вокруг лагеря.
— Томо! — крикнул он.
Нил снова лег на спину и закрыл глаза. Щеки у него были мокрыми от слез.
— Я сейчас вернусь, — сказал я Нилу и поспешил к костру. — Что случилось?
— Томо заигрался в индейцев, — ответил вернувшийся Джон Скотт.
— Что?
— Он пропал, — ответила Мел. — Его нет в палатке.
Меня будто обухом по голове ударили. Я взглянул на его палатку. Сейчас вход был раскрыт, внутри ничего, кроме рюкзака и спальника.
— С ним все хорошо, — произнес я машинально. — Он проснулся раньше и отправился на разведку.
Но я не верил сам себе даже в тот момент, когда говорил это. Я уже больше часа на ногах, проснулся еще до рассвета. Где Томо могло носить все это время?
— Томо! — заорал я.
В ответ я услышал только эхо собственного голоса.
— Это уже полная задница, — пробормотал Джон Скотт.
— С ним все в порядке, — повторил я, не в силах сказать что-то еще и противостоять нараставшему внутри меня чувству страха. Только не Томо. Ну же! Дай мне чертову передышку! Только не Томо!
— Куда он мог пойти? — спросила Мел. — И почему он вообще куда-то пошел?!
— Может, он ищет ленту.
— Никому ничего не сказав? Он так никогда не делает.
— Хорошо, как ты думаешь, куда он пошел?
Мел не ответила. Но я прочитал ответ в ее взгляде.
— Он не мог повеситься.
— Бен…
— Бен был под кайфом!
— Так, все успокоились! — вмешался Джон Скотт. — Сейчас все успокоятся, и мы пойдем его искать. Он где-то здесь, поблизости.
Мы
