Следующий «попутный» дольмен — в Мамедовой Щели. По карте, асфальтовая дорога кончается в стоящем в ней селе, точнее, ауле, в реальности же она продолжается орографическим левым берегом. В конце ее развалины заброшенной фермы и рекламный щит-указатель: «Чайный домик. Дегустация разных сортов чая».
Любопытно, что проезжая, так сказать, часть сельской улицы проходит по одному берегу, а дома стоят на другой стороне реки. Причем к каждому подвешен свой индивидуальный мостик! Всего их штук двадцать.
Тропка к дольмену представляет собой пыхтун знатнецкий, еще покруче вчерашнего туапсинского. Но находится мегалит не на вершине горы, а как бы на очень пологой террасе или выступе. Черновил особо отмечает его уникальность — дольмен имеет большой размер, пирамидальную форму и целиком вырублен из монолитной скалы.
Действительно, смотрится оригинально, однако и в данном случае для постройки его нечеловеческие усилия затрачивать явно не пришлось.
Находится «дом карлика» на краю площадки, крыша сорвана, в погребальной камере (во всяком случае, археологи внутренние полости дольменов считают погребальными камерами) стоит дождевая вода…
Дольмен в Мамедовой Щели оказался последним на моем маршруте. Безусловно, пять каменных домиков — это мизерная часть известных, однако достаточно типичная часть. Да и специальной литературы о мегалитах я изучил довольно много. Так что, полагаю, высказать свое мнение об этих археологических памятниках могу (не претендующее, конечно, на истину). Так вот, дольмены — это отнюдь не грандиозные постройки, как пишут иногда. Даже самые большие из них (известны сооружения, раза в два больше дольмена Мамедовой Щели) сложить не так уж сложно. И для этого вовсе не нужны внеземные технологии или тысячи человек…
Другое дело, что на могильники они никак не тянут, так что «официальная» версия их назначения также вызывает у меня сомнения. По многим причинам. Совершенно нелогично, например, чтобы склепы стояли без всякой системы: то на вершине, то в долине, то небольшой группой, jo поодиночке. Да и маловаты многие (если не большинство) из них для родовых усыпальниц. Не трамбовали же прах покойных, в самом деле…
А что, если абстрагироваться от академических или мистических изысканий и просто взглянуть на дольмены непредвзятым взглядом — на что они похожи? Ответ, по-моему, очевиден: на скворечники, ульи, хлева… словом, домики для содержания каких-то животных. Вспомните — к некоторым дольменам пристроен даже огороженный дворик, будто предназначенный для прогулок… Или выгула… Что, если в самом деле так и было — в каменных домиках содержали каких-то животных? Возможно даже, и имевших культовое значение — практически все народы прошли через стадию анимизма, когда животных какого-то вполне реального вида считали родоначальником племени, обожествляли, даже приносили им еду… У славянских и праславянских народов в разное время и в разных местах священными животными считались медведи, ужи, олени, даже некие, не известные науке «лютии звери коркоделы», отождествлявшиеся в поздние времена с Перуном[55]. И сейчас время от времени газеты сообщают о тайных обществах «людей-леопардов» в Африке, исповедующих культ этих кошек…
Между прочим, приведенная версия отнюдь не моя: из приватных бесед знаю, что некоторые сведущие в археологии люди — и профессионалы, и любители — также склоняются к подобному объяснению. Хотя, понятно, публично столь радикальную гипотезу и не выдвигают. За одним исключением. Турист и предприниматель Алексей Румянцев вполне серьезно считает дольмены «клетками» для одомашненных… птеродактилей, которые якобы использовались предками на охоте — подобно нынешним ловчим птицам[56]. Летающие ящеры, конечно, чересчур, мягко говоря, а вот просто крупные пресмыкающиеся неизвестных видов… не пересекаются ли обе главные темы моей экспедиции? Однако серьезно обсуждать этот вопрос пока более чем преждевременно…
Неподалеку от дольмена в той же Мухортовой Щели имеется другая достопримечательность — два водопада, падающие навстречу друг другу с шестиметровой высоты, правда, довольно тощие. Вода, кстати, в них оказалась довольно теплой — трудно привыкнуть, что в середине апреля здесь почти лето… Над ущельем протянут трос, а на нем прикручена табличка, объясняющая, что это тоже памятник природы. О взимании денег за осмотр, как ни странно, ничего не говорилось. В этом районе я и решил заночевать. Поставив палатку, занялся фотосъемкой и лазанием по окрестностям, но услышал снизу голоса. Пришлось бежать к оставленным вещам, и вовремя: на поляну входили две группы подростков, человек сорок. Возглавлял процессию мужичок в спортивном костюме, лет сорока, оказавшийся местным гидом-экскурсоводом-инструктором. Сейчас привел школьников из санатория на побережье (а вообще-то ребята — жители какого-то северного нефтяного города).
Тут же проводник повел свою паству к водопадам, рассказывая красивую и печальную историю о юноше и девушке, которые бросились с обрыва от несчастной любви и превратились в струи воды. Преподал он это как местную адыгейскую легенду, но позже шепотом признался — не может поручиться, что «предание» не выдумано экскурсоводами, возможно, адыги о нем и не догадываются…
Ночью погода в очередной раз испортилась — моросил дождь, да и утром тучи ходили низкие и хмурые. По информации аборигенов, вскоре ожидался автобус до Лазаревского, но, конечно, стоя на остановке, голосовал я всем проезжавшим машинам — и вторая же, белая легковушка, меня подобрала. За рулем сидел мужчина в камуфляже, оказавшийся не то лесником, не то егерем. И рассказал он кое-что для меня интересное:
— Нет, ни о каких «динозаврах» никогда не слышал и сам не видел. А вот просто с не знакомыми мне животными сталкивался пару раз. Однажды на чайной плантации видел какого-то странного зверя: подобие кошки, с круглой головой.
А еще видел «мощную» ящерицу — всего сантиметров двадцать длиной, но непропорционально толстая! Хвост — с мизинец и как бы затупленный: короткий и толстый. Темно-зеленого цвета. Нет, глаза не навыкате, она рядом сидела, в нескольких метрах…
На мою сентенцию, что вот, мол, в Ленинградской области лес массово рубят, а здесь лесовозов не видно, собеседник усмехнулся.
— Тоже рубят по-страшному. Только особо ценный выбирают — бук. И в горах. Где дорог нет, вертолетами вывозят. И с лицензиями, и без…
Памятуя о вчерашней реакции местных водителей на мои предупреждения о надежде на альтруизм, я решил выяснить, принято ли в этих местах брать за подвоз бакшиш или нет, и решил провести эксперимент: всем предлагать оплату при высадке (все равно много не возьмут). И этот водитель от предложенной платы категорически отказался, хотя специально сделал крюк — привез к автовокзалу. Впрочем, ближайший автобус в Тхгапш ожидался только в обед, так что вновь поехал автостопом, хотя, как и следовало ожидать, машин по местной дороге шло мало. Да и водители почти всех махали: «Скоро сворачиваю». Все же минут через двадцать остановилась легковушка, за рулем коей сидел типично кавказского облика человек, говоривший с классическим акцентом и даже в кепке. Ехал он тоже недалеко. Покидая в пригородном дачном поселке машину, я, как решил, поинтересовался: «Сколько с меня?» Водитель сначала даже не понял постановки вопроса, потом сказал что-то вроде «вах, ничего не надо», а расставаясь, еще и вручил «на дорогу» три шоколадных пирожных: «Ты издалека, тебя надо бы лучше угостить, да вот ему больше сейчас нечем…»
