На мою сентенцию, что вот, мол, в Ленинградской области лес массово рубят, а здесь лесовозов не видно, собеседник усмехнулся.
— Тоже рубят по-страшному. Только особо ценный выбирают — бук. И в горах. Где дорог нет, вертолетами вывозят. И с лицензиями, и без…
Памятуя о вчерашней реакции местных водителей на мои предупреждения о надежде на альтруизм, я решил выяснить, принято ли в этих местах брать за подвоз бакшиш или нет, и решил провести эксперимент: всем предлагать оплату при высадке (все равно много не возьмут). И этот водитель от предложенной платы категорически отказался, хотя специально сделал крюк — привез к автовокзалу. Впрочем, ближайший автобус в Тхгапш ожидался только в обед, так что вновь поехал автостопом, хотя, как и следовало ожидать, машин по местной дороге шло мало. Да и водители почти всех махали: «Скоро сворачиваю». Все же минут через двадцать остановилась легковушка, за рулем коей сидел типично кавказского облика человек, говоривший с классическим акцентом и даже в кепке. Ехал он тоже недалеко. Покидая в пригородном дачном поселке машину, я, как решил, поинтересовался: «Сколько с меня?» Водитель сначала даже не понял постановки вопроса, потом сказал что-то вроде «вах, ничего не надо», а расставаясь, еще и вручил «на дорогу» три шоколадных пирожных: «Ты издалека, тебя надо бы лучше угостить, да вот ему больше сейчас нечем…»
В этот момент в небе резко появились просветы, потом буквально за пять минут оно очистилось и стало так тепло, что дальше шел в футболке (а до этого слегка озяб). Хорошо жить на юге! Пошел пешком, при этом убедился, что махавшие водители не обманывали — дорога была пустынна, так что ничто не отвлекало от любования пейзажами, очень необычными для жителя Центральной России: дерева, увитые плющом и обросшие омелами, горы с ползущими по ним облаками, серпантины дорог, ущелья…
Свернув по прозаическому делу на одну из полянок, я ахнул — вокруг краснели бутоны диких пионов. Прямо на глазах они раскрывали свернутые на время дождя лепестки, а солнце светило, как по заказу. Бросив рюкзак, обегал метров двести, подыскивая наиболее фотогеничные растения, — многие уже отцветали, и это в середине апреля на полукилометровой высоте!
Вскоре меня нагнала легковушка, в каковой я и доехал почти до места — только мост перейти. Тхгапш (он же Кировское) находится за рекой. Кстати, с названиями здесь путаница: части населенных пунктов вроде бы вернули настоящие, адыгские наименования, но в обиходе пользуются и старыми, и новыми, причем указатели на дорогах, даже не только местного значения, вообще отсутствуют! Даже имея две карты, советскую генштабовскую и Дунаевский атлас, разбираться было не просто.
Сельская администрация находится в самом конце аула, в двухэтажном доме. Как водится, в этом же «флаконе» находятся и клуб, и почта, и, по-моему, даже школа. Начальству представиться хотелось, но… хотя двери в здание были открыты, как и многие кабинеты, пройдя по всем коридорам, не обнаружил ни души, хотя время еще рабочее… Даже поорал: «Люди-и-и!» — и никто не отозвался. Выйдя во двор, среди нескольких сидевших там мужчин нашел заведующего клубом. Сказав, что сельсовет нынче уже работать не будет, тот предложил присесть и охотно стал рассказывать о своем ауле и своих земляках.
Число постоянных жителей небольшое. В советские времена выращивали чай, сейчас, как водится, сельское хозяйство в упадке… Собеседник с гордостью отметил, что вышли отсюда 52 кандидата наук! По аномальным темам, как водится, культработник ничего не знал и даже про газетную статью о динозавре не слышал. Ничего не оставалось, как идти по домам, искать информаторов самостоятельно.
Общения я слегка побаивался — таки — Кавказ, немало наслышался страстей, однако вскоре понял, что никаких проблем нет. Более того, если бы не адыгские имена и фамилии, не отличил бы аульчан от жителей среднерусской провинции. Акцент практически неуловим, и в менталитете их, как ни странно, для меня загадки не было — посели здешних людей в мою родную деревню (или описанную, скажем, у Федора Абрамова), они бы сошли за своих. Так же кто-то похитрее, кто-то попростоватее, кто-то разговорчив, кто-то замкнут, кто-то норовит поспорить и пофилософствовать, кто-то трезвый вздыхает о всеобщем развале. Даже в Белоруссии с аборигенами общаться мне было труднее, не говоря о казахах или молдаванах, менталитет коих заметно отличается от нашего. Впрочем, кажется, здесь чуть более, чем в центральной России, замкнуты женщины, хотя останавливаются и разговаривать не отказываются, как-то отвечают несколько односложно и отсылают к мужчинам. Впрочем, бабульки и в русских деревнях часто проявляют осторожность в общении… Кстати, в одеяниях пожилых адыг-шапскугских женщин присутствует некий этнографический колорит: своеобразно повязанные платки (слегка по-украински), платья хитрого покроя, на ногах нечто вроде чуней (тоже консерватизм, характерный и для славянских деревень). Пожилые мужики одеваются лишь слегка патриархально (видел несколько шляп).
Но совсем другое дело быт. Здесь национальный колорит чувствуется очень ярко: дома совершенно необычные, двухэтажные, и понятно сразу — весьма нестандартной планировки, амбары на ножках, так что над землей образуется просвет, в котором свободно гуляют куры… Живут богато: все ухожено, много машин, а у трех домов видел почти забытые у нас ГАЗ-66. Как пояснили аборигены, эта машина здесь ценится выше джипа, и владелец ее попадает в разряд уважаемых и зажиточных людей, ибо по горным дорогам лучше нее идут только совсем уж тяжелые машины вроде «Уралов» или танков. Улица заасфальтирована, мало того — на ней при длине менее километра аж два «лежачих полицейских»!
В последнее время здесь явно начал процветать туристский бизнес: на двух домах были таблички «Усадьба адыг-шапсуга, музей». Причем музеи частные. Говорят, что не так редко группы туристов ходят и по горам.
Но вернемся к нашим динозаврам. Я стучался в дома, подходил и к прохожим. Некоторые припоминали газетную статью, но ничего сверх написанного в ней не знали. Только одна женщина сказала, что гигантские змеи — да, водятся, об этом и раньше рассказывали, и ее родственник давно видел, но без подробностей. Вообще как-то я, что называется, «стормозил» и о гигантских шеях спрашивал почему-то не всех респондентов, хотя надо было. Заклинила газетная статья, что поделаешь! А понять, есть ли у нее все же какая-то основа, долго не удавалось. Но в таких случаях не надо терять терпения… В конце концов подошел к сидевшим во дворе колхозной конторы за столиком мужикам — между прочим, они играли не в домино и не в карты, а в нарды. И были, как водится на селе, в подпитии. Однако сразу сказали, что про динозавра информацию запустил их краевед Саид, почитаемый, как водится, чудаком.
