стакану с коктейлем из рома и колы. Трезвость сейчас скорее мешала, нежели способствовала обсуждению до того неоднозначных вещей, прямиком из-за границы серой марали. Аннель не любила вешать ярлыки, разделяя всё исключительно на чёрное и белое — хорошее и плохое. Но, как и любой другой человек, она тоже временами была пристрастна. И в отношении беспорядочной половой жизни у них с Джулией мнения всегда сильно расходились. А стоило затронуть тему осознанных интрижек с людьми, состоящими в браке, так и вовсе сцеплялись языками чуть ли не до драки.
— То есть, ты жертвуешь собой во благо невинных девочек?
— В какой-то степени, но естественно, не без выгоды для себя.
— Джулс, давай посмотрим правде в лицо… Ты гораздо больше разрушила семей, чем спасла выдуманных девочек от теоретической возможности быть соблазнёнными или изнасилованными.
— Я не согласна, — категорически отрезала Джулия, зло сверкнув глазами. — Я не разрушаю, а выполняю санитарную функцию. Помогаю женщинам прозреть и очистить свою жизнь от ненужного мусора в виде гуляющего, как последняя псина, мужа.
— И подвергаешь себя опасности подобными подвигами!
— Да, потому что большинство этих дур несчастных даже после такого унижения продолжают приклоняться перед своими членоносцами! Неужели деньги могут быть важнее собственного чувства достоинства?
Они синхронно приложились к алкоголю и развернулись в разные стороны. Спорить с ней бесполезно. Она и в прежние времена отстаивала свои взгляды с пылкостью суфражистки, ратующей за равноправие, а следовательно и одинаковое отношение к половой жизни. А после того, как на неё напали, сделали больно, Джулия наверняка чувствовала себя более уязвлённой, оттого и оборонялась ещё активнее.
— Ладно, оставим эту тему, — Аннель примирительно накрыла её ладонь своей и слегка сжала холодные пальцы. — Как кабель отреагировал на визит жены?
— Часа через три вернулся и велел мне пораньше отправиться домой.
— И всё? Вы не поговорили?
— Конечно, поговорили. Меня лицом о стол пригрели, ещё бы я с ним не поговорила! Хотела узнать, как он собирается решать проблему. Зашла к нему и напрямую спросила. И знаешь, что этот жирный ублюдок мне ответил? — из неё вырвался истеричный смешок. — Что для него нет на земле важнее человека, чем жена. Она для него царь и бог в одном лице. А я — нимфа, с которой он провёл несколько чудесных мгновений. Но теперь, поскольку о нашей запретной связи узнало её священство, красивая история любви подошла к концу… Я большего бреда в жизни не слышала!
— Чего подобного я и ожидала от кадра с настолько раздутым самомнением, как у Луция Бернгарда, — сухо проворчала Аннель и скользнула взглядом по тёмно-лиловой гематоме. — А что насчёт нападения? Он попытался как-то урегулировать этот вопрос?
— О, да. Сказал, что в полицию обращаться бесполезно. И вообще посоветовал мне уйти по собственному желанию и как минимум уехать в другой город, — чем дальше, тем лучше. И всё это от чистого сердца, по доброте душевной.
— Вот же сукин сын, — поражённо выдохнула она.
— Точно!
— Да как он посмел тебя запугивать?!
— Именно!
Поглаживая руку Джулии, собравшуюся в кулак, Аннель обдумывала как ей помочь: обратиться к Курту или самой попытаться поговорить с бывшим начальником? Пусть на их интрижку она и закрывала глаза, но для насилия не приемлемы компромиссы. Тем более, когда после рукоприкладства следуют завуалированные угрозы.
Конечно, Аннель понимала, что достучаться до узколобого руководителя юридического отдела с разумными, а главное — справедливыми доводами практически невозможно. Он, как и любой другой адвокат, ориентированный на коммерческую деятельность, обладал обширными знаниями на тему того, как обойти закон. А в случае с женой, наверняка ещё и подключит всевозможные связи, сделает всё мыслимое и немыслимое, но избавит её от участи быть одарённой вниманием правосудия.
— Но знаешь, что самое странное?.. — произнесла Джулия слегка заплетающимся языком. — Наша интрижка подходила к логическому завершению. За последний месяц мы окончательно охладели друг к другу. Я знала, что Луций завёл новую нимфу… Вообще пофиг. Мне нет до этого никакого дела… Честно. У меня голова совсем другими мыслями забита, поскольку один молокосос прохода не даёт… В общем, казалось, что мы разойдёмся по-тихому, спокойненько. Как цивилизованные люди, понимаешь?.. А тут эта мегера прискакала…вообще неожиданно.
— Молокосос? Это ты сейчас про Лоренцо?
— Да, в нём что-то просыпается наскоками… Дурной он на всю свою курчавую башку. То круглосуточно крутиться вокруг, ручонки свои тянет, а то как отрубает, и засранец переключается на более доступную цель. Недельку с ней поиграется и возвращается к прежней модели поведения — снова ко мне яйца подкатывает.
— Похоже на какие-то извращённые воспитательные меры, — с мягкой усмешкой отметила Аннель. И, рассудив, что на время стоило отложить поиск решения проблемы по части бывших любовников, она припомнила наличие другой темы, нуждающейся в обсуждении: — Ладно, что там со второй новостью? Вернее первой, которая средней паршивости.
— Я переспала с ним.
— С кем?
Джулия пьяненько поморщилась и неохотно буркнула:
— С кем с кем, с молокососом этим.
— До чего же у тебя насыщенная жизнь, — задумчиво прокомментировала Аннель, а переварив не менее впечатляющую пищу для ума, шумно вздохнула и признала: — Ну, этого следовало ожидать. Рано или поздно ваш взаимный флирт всё равно перешёл бы в горизонтальное положение. Так, в чём же паршивость этой новости? Он плохо себя проявил?
— Да я бы не сказала… скорее наоборот, — она смущённо потупила взор и перед тем, как влить в себя очередную стопку, вполголоса признала: — Я бы даже повторила.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что в мои планы не входило совращать детей!
— Ему двадцать лет. Хватит чуть что возрастом прикрываться. У вас семь лет разница, а не двадцать семь. Почему-то тебя не смущает, что ты младше своих любовников зачастую больше, чем на десять лет. А они явно тебя за ребёнка не принимают.
— Это другое. Мужчины взрослеют…
— Джулс, хватит, — перебила её Аннель. — Пожалуйста, хватит заниматься самообманом.
Больше они не поднимали неприятных тем. Кушали, пили. Перемывали косточки коллегам. Смотрели какое-то дурацкое ток-шоу. Джулия то гоготала во всю глотку, то рыдала у неё на плече — несчастную швыряло из одной крайности в другую. И в конечном итоге она уснула на диване, трогательно подтянув коленки к груди с мокрым от слёз
