не могла.
Аннель почувствовала, как мягкие и полные губы совсем непохожие на губы Нейла поцеловали в висок, прежде чем выпустить её из объятий. Но даже когда Курт скрылся за дверью гардеробной, ступор, не желал размыкать оковы.
Снова она стремилась себя обмануть. Закрыть глаза на неудобную правду. Сделать вид, что не видит того огромного количества сходств, что явно превышало различия. И дело не в одинаковом смехе, загадочных или ироничных улыбках. Даже не в необычайно проницательном взгляде, который, казалось, способен уловить и обнажить самую неприметную суть. Нет. Гораздо важнее то ощущение, что появлялось у неё всякий раз, когда она была рядом с Нейлом или теперь уже Куртом. Ощущение полной безопасности, точно ничего в этом мире больше не способно ей навредить, потому как её трепетно оберегает самый опасный хищник.
— Господи, что мне делать? — прошептала Аннель, нащупывая рукой стену.
Перед глазами всё плыло, как если бы она выпила лишнего.
Что значили его слова о чистом листе? Он таким образом решил признаться ей? Но как? Как он смог провернуть всё это: стать настолько влиятельным человеком и так сильно измениться? И главное — ради чего?
Сначала надо уйти из этого дома. Чем быстрее, тем лучше.
Аннель сделала пару уверенных шагов и снова замерла, ощущая как в груди медленно раскрывается и наливается соком бутон отчаянья. Курт сразу поймет почему и от кого она бежала. А бездействия от него ожидать столь же глупо, как и пытаться обмануть нелепой отмазкой, подобранной в качестве объяснения внезапного возвращения в отчий домой. Придётся задержаться и приложить все усилия, чтобы он поверил в сохранность её неведенья.
— Меня ждёшь, — шёпот возле уха заставил вздрогнуть от неожиданности, а уже в следующую секунду обмякнуть в знаком кольце рук. — Ты ужинала?
— Нет, — быстро среагировала Аннель, озарённая удачной идеей. — Я как раз заскочила к тебе, чтобы вместе отужинать. Надеюсь, ты тоже ещё не ел?
— Заскочила?.. Ты не планируешь остаться на ночь?
— Нет, мне нужно будет вернуться, — она нежно погладила его по руке.
— А если я не захочу тебя отпускать? — бархатисто спросил он и поцеловал в изгиб шеи.
По коже побежали мурашки.
— Я не могу оставить Джулию без присмотра. Она сейчас не в лучшем состоянии, поэтому тебе придётся потерпеть временный дискомфорт… прости.
— Эта красавица снова вляпалась в какие-то неприятности?
— Можно и так сказать, — вымученно хохотнула Аннель, про себя добавив, что ещё неизвестно кто из них сильнее вляпался, если её подозрения в отношении его подтвердятся. До одури хотелось развеять страхи, сославшись на обострившуюся паранойю. Но больше закрывать глаза на неудобную правду она не собиралась.
Во время готовки нехитрого ужина Аннель старалась говорить о вещах, беспокоящих её настолько, что за внешними переживания можно было скрыть излишнюю нервозность от внезапного открытия. Именно поэтому центральной темой в итоге стали злоключения Джулии. Всё равно собиралась обсудить с ним, как лучше помочь подруге. Да и если быть до конца откровенной, рассчитывала на его высоко должностную поддержку.
И её ожидания оправдались. С незаконным увольнением в сущности хорошего секретаря — как-никак переаттестацию она прошла собственными силами и, когда не отвлекалась на интрижки, то подходила к исполнению своих обязанностей со всей присущей ей старательностью, — Курт пообещал разобраться в ближайшее время. А вот в отношении измен и последующих избиений, отыскать решение оказалось не столь просто. Он не стал давать Аннель надежду на лёгкое и простое закрытие вопроса. Но за консультацией к знакомому адвокату, чья специализация располагала именно для работы в этой плоскости, намеривался заглянуть, о чём и сообщил ей, намекая на внесение изменений в его расписание.
Стоило ему коснуться темы её профессиональных обязанностей, как она окончательно расслабилась, уверовав, что кризис миновал. Он таки поверил в её тотальную рассеянность и недогадливость.
Закончив сервировать стол, Аннель села напротив, подняла на него взгляд, впервые за всё то время, что они провели в кухне, и выронила вилку. Курт смотрел на неё с мягкой ироничной улыбкой и без привычных линз. Он намеренно их не надел. И в один миг стало кристально ясно — он её никуда не отпустит. Чтобы она ему не говорила, какой бы дурочкой не прикидывалась, эти чёрные глаза видели её насквозь.
— Что-то не так? — спросил Курт, разливая по бокалам вино. — Ты смотришь на меня так, будто призрака увидела.
— Да? Прости, — промямлила Аннель, сосредоточив внимание на говяжьем стейке. — У тебя необычный цвет глаз, вот я и засмотрелась.
— Неужели? Никогда раньше не видела людей с тёмно-карими глазами?
— Почему же, видела. Но у них была гораздо меньшая концентрация меланина на радужке. Твои же глаза можно скорее назвать… чёрными.
— То есть, ты не встречала людей именно с чёрными глазами?
— Это довольно редкий цвет, — неопределённо протянула она.
— Тебе не интересно, почему я постоянно носил цветные линзы?
С трудом протолкнув кусок мяса в горле, Аннель поспешила запить его вином. И пока её взгляд бессмысленно скользил по тёмному окну, в зеркальной поверхности которого отражались стол и сидящий напротив Курт, мозг лихорадочно прокручивал сценарии развития их разговора.
В чем бы не заключалась причина его желания раскрыть все карты, она понимала лишь одно — нельзя дать паузе слишком затянуться.
— Наверняка у тебя были на то свои причины, — Аннель заставила себя перевести взгляд на его сосредоточенное лицо и непринуждённо улыбнуться. — Я тоже ношу цветные линзы. Из-за дефекта. Вернее, многими гетерохромия воспринимается скорее в качестве достоинства, но мне не нравится привлекать к себе излишнее внимание.
— Мне нравятся твои глаза. Особенно… — договорить ему не дал дверной звонок, яркой третью прокатившийся по комнатам дома. — Кушай, я открою.
Курт промокнул салфеткой рот и поднялся из-за стола. На умиротворённом лице на мгновение проскользнула едва уловимая гримаса раздражения, и тут же растворилась в шумном вздохе, призванном продемонстрировать его усталость в отношении так не вовремя нагрянувших гостей. Но прежде чем направиться к входной двери, он вдруг наклонился и впился в её губы страстным поцелуем, на грани болезненного удовольствия. И так же неожиданно отстранился, оставив её сидеть в тишине кухне с припухшими губами и лёгкой контузией в голове.
Вдалеке клацнул провёрнутый в замке ключ. Секундная заминка и приглушённый диалог двух мужчин. Обострившийся слух Аннель совсем скоро уловил знакомые интонации во втором голосе, и
